всеми не уследить. А ведь есть ещё актиры — твари, появившиеся по нашей же вине.
Я ненавидел мир, в котором жил. Ненавидел тех, кто окружал меня. И ненавидел то, что был одним из них.
В восемнадцать меня отправили в лагерь для инициации. Если раньше я думал, что в доме отца был сущий ад — ошибался. Десятки молодых парней, с которыми я жил в одном общежитии, предвкушали момент, когда смогут попробовать человеческую кровь. Их глаза горели от желания, а меня всё чаще рвало в туалете.
Сначала была теория. Много часов посвящалось истории о том, кто мы такие и почему так важно соблюдать секретность. В основном ничего такого, что я бы уже не прочитал. Жрецы рассказывали нам о божественной крови, о безопасности, о важности жить в кругах себе подобных.
Следом нам начали давать кровь животных. Меня тошнило от одного её вида. Остальные первокровные смеялись надо мной, называя слабаком. Мне было плевать на них, я мечтал только о том, чтобы эта пытка поскорее закончилась.
Я умолял жрецов дать мне выбор. Он должен был быть у всех. По закону — да. На деле они рассказали отцу о моих выходках. Он приехал спустя пару дней и велел утащить меня в подвал.
Я и не догадывался, что лагерь предназначался только для тех, кто был рад принять свою сущность. Для меня остаток пребывания превратился в тюрьму с истязаниями.
Меня били плетьми каждый раз, когда я отказывался пить кровь. По пять ударов за каждое моё «нет». Умереть было бы благословением, но, увы, такой милости я не заслужил.
— Ты — ошибка! — шипел отец мне в лицо.
Да, я был рождён сломанным, и меня продолжали ломать. И именно поэтому я обещал себе стать сильнее и изменить этот прогнивший мир, в котором хищники уверены, что никто не может дать им отпор… Но хищники не знали, что есть зверь куда опаснее для них.
Приятное покалывание в пальцах вернуло меня в реальность. Я моргнул и только тогда понял, что стою перед зеркалом в ванной, сжимая края раковины так сильно, что они хрустят. Холодная поверхность под ладонями немного заземляла и возвращала в тело.
Я включил воду, подставил руки под ледяную струю, позволив ей пробежаться по коже. Белые волосы, уложенные на бок, выглядели аккуратно, почти безупречно. Смешно. Если не знать, почему они стали такими. Если не помнить, как в шестнадцать лет я стоял в комнате, трясущийся после очередной сессии «воспитания», и впервые увидел в зеркале седые пряди. Тогда я не понял, что они значат, но понял отец.
Когда Каин увидел, к чему привели его пытки, он разозлился. Не на себя. На меня. На то, что я посмел сломаться. На то, что не оправдал его ожиданий. Он разозлился, будто именно я испортил его труд, его проект, его идеальную игрушку. Я помню, как он схватил меня за волосы и потащил к стене, как называл «уродом», «слабаком», «ошибкой». Помню, как его ботинок врезался в ребра так, что я лишился воздуха. Помню, как через несколько часов я уже не мог подняться с пола, и всё равно услышал его раздражённое:
— Стань уже нормальным, чёрт тебя побери.
Я провёл большим пальцем по выступившему клыку, чувствуя знакомую, ледяную остроту. На мгновение представил, как легко можно царапнуть кожу. Как легко можно оборвать чью-то жизнь. Как легко было бы стать тем монстром, которого из меня пытались вырастить.
И я им стал… Но не тем, кто забирает человеческую кровь. Для меня этого было мало. Слишком пустая, слишком безвкусная, слишком лёгкая…
Я поднял взгляд на отражение, и уголок губ дёрнулся — почти незаметно. Некоторые раны можно залатать лишь тем, что их нанесло. Некоторый голод — утолить только себе подобными.
7
Настроение главы: Sleep Token — Provider
Лидия
Мне снилось, что я тону. Толщи воды затягивали тело, и я не могла доплыть до поверхности, чтобы глотнуть воздуха. В такие моменты я начинала задыхаться по-настоящему.
Я подскочила с кровати и ударилась коленями о паркет. Хрипя, хватала ртом вдохи. Пальцы вцепились в шею, обжигающая боль резанула стенки горла. Жажда пришла не вовремя.
В холодильнике лежали пакеты с кровью, к которым я не прикасалась неделю. Я не хотела этого, но мне было плохо. Очень. Всего пару глотков и боль исчезнет…
Опёршись рукой о матрас, я поднялась, но замерла, когда осознала, что это не моя комната.
Мне нужна хотя бы вода, чтобы снять жжение. Я не думала. Просто открыла дверь в ванную, потому что боль затмила всё остальное. Мир сузился до одного желания — смыть это чувство водой. Остальное стало вторичным и несущественным.
Не сразу сообразив, что температура внутри слишком высокая, я дрожащими руками повернула вентиль. Холодная вода хлынула в ладони.
Стало чуть легче, но ровно до тех пор, пока я не повернула голову в сторону звука, который показался неуместным… для только что вошедшей меня.
За стеклом душевой, затуманенной паром, вырисовывалась фигура.
Риэль стоял, уперев ладонь в стену, голова была опущена, а глаза закрыты. Вода стекала по его спине, пересекала линии мышц и исчезала внизу. Вторую руку он держал ниже, уверенно двигая ей вверх-вниз.
Жажда растворилась, будто её и не было. Я округлила глаза и не понимала, как себя вести?
Боги, я в жизни не испытывала такого смущения! Даже когда застукала Демиана с нашей горничной в кабинете отца…
Тело среагировало быстрее, оно дёрнулось в сторону, ударившись о дверь. Я зажала рот рукой, понимая, что точно выдала себя… Испуганно подняв взгляд, я встретилась с чёрными глазами.
Риэль медленно убрал руку со своего члена, провёл ей по белым волосам, убирая пряди с лица. Вода перестала течь, когда он выключил её.
— Присоединяйся, Лидия. Не стесняйся. Мы же муж и жена, — Кронвейн открыл прозрачную перегородку, вытянув руку.
Я старалась. Боги, как же я старалась смотреть исключительно на его лицо! Ни на сантиметр ниже…
Замотав головой, я принялась шарить рукой за спиной. Где-то точно должна быть дверная ручка…
Риэль двинулся на меня. Ничуть не заботясь о том, что он голый… Конечно, о таких вещах заботилась почему-то я одна.
Дёрнув металл вниз, я буквально вывалилась в спальню, наивно думая, что это спасёт меня от Кронвейна.
Не спасло…
Он вышел следом, удосужившись лишь подхватить с крючка полотенце. Но вместо того, чтобы закрыться снизу,
