мыло Кронвейна, с ароматом мёда. Отлично, нет даже шампуня или геля для душа.
Это катастрофа, впрочем, как и вся моя жизнь.
Я включила воду и принялась освобождать себя от костюма.
— Хотя бы сменную одежду, — застонала я, осознав, что завтра мне придётся натягивать это же бельё.
Ладно. Признаю, это было крайне глупо, учитывая, что я догадывалась, что будет сложно. Очень сложно.
Освежившись, я надела чистую футболку, отмечая, что длина почти доколен.
— Завтра в четыре состоится пресс-конференция, на которой мы ответим на вопросы журналистов.
Господин Верховный лежал в кровати с закрытыми глазами. Я скрипнула зубами, потому что это моё рабочее время. Признаться, я рассчитывала, что встреча с журналистами состоится вечером. Кто в здравом уме организует подобное днём?!
— Я заеду за тобой в три. Только попробуй выкинуть что-нибудь или вырядиться неподобающе.
Получилось только хмыкнуть. Забравшись на другую сторону кровати (максимально далеко от него), я закрыла глаза и сделала вид, что засыпаю.
— Ты не ответишь?
Голос прозвучал так, будто мы не лежали на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Я дёрнулась, хотя старалась этого не показать.
— Хорошо, — выдавила я, стараясь сосредоточиться на дыхании.
Просто вдох и просто выдох. Просто представить, что я лежу в своей кровати, что нет никакого Риэля рядом. Нет никакого лживого замужества. Нет проблем…
Матрас просел ровно настолько, чтобы я поняла — он придвинулся ближе. Не дотронулся, нет, но словно почти. Достаточно, чтобы кожа на затылке покрылась недобрыми мурашками.
— Serpens, мне не нравится, как ты себя ведёшь.
— И как же я «веду себя»? — тихо спросила я, продолжая думать только о том, чтобы дышать. Нельзя показывать зверю свой страх.
— Будто монстр здесь я.
Я коротко, сухо рассмеялась. Пришлось медленно повернуться и посмотреть прямо в наглое лицо. Может, у него что-то типа множественной личности? Раньше я всегда видела холодного Верховного, а теперь, впервые, словно чувствовала, что этот мужчина расстроен.
— А разве нет? — парировала я. — Риторический вопрос, если что.
Он чуть наклонил голову, не сводя глаз с моего лица.
— Я делаю тебе одолжение, Лидия. Если бы не моё предложение, ты так и сдохла никому не нужной, опороченной первокровной.
Я что-то думала про «расстроен»? Бред. Придётся привыкнуть к мягкости в его голосе, не пытаясь принять это за чистую монету.
— Риэль, скажи честно, зачем ты сделал мне предложение? Ты мог выбрать любую в качестве инкубатора. Понимаю, что задаю глупый вопрос, ведь ты считаешь своим долгом мучить меня. Дай угадаю, ты хочешь, чтобы я родила тебе ребёнка, а потом выбросишь. А-а-а, погодите-ка, ты ведь сам это сказал…
— Лидия, — он произнёс моё имя так, что в животе вдруг неприятно потянуло. — Ты сильно переоцениваешь своё значение в моих мотивах.
— Да? — я вскинула брови. — А я-то думала, что моё присутствие в твоей жизни — центр вселенной. Ты же так любишь подчёркивать свою власть.
— Я взял тебя в жёны, потому что это было… рационально.
Рационально? Я чуть не расхохоталась.
— Просто признай, что наказываешь меня за прошлое. Ты всегда так делал.
— С чего ты решила, что заслужила честности, serpens? Тебе обязательно нужно знать мои мотивы? Тогда вот: ты ошиблась с формулировкой.
— В каком смысле?
— Я не наказываю тебя за прошлое. Я… работаю с тем, что имею.
— Иди нахрен! — перекатившись на другой бок, я уставилась в окно.
Дышать. Надо просто дышать.
Какой надо быть умалишённой, чтобы влюбиться в него?! Молодец, юная Лидия Морвель, ты побила все рекорды идиотизма, а мне, будучи взрослой, приходится разгребать всё это.
Я могла с уверенностью сказать, что спустя много лет у меня осталась только выжженная поляна на месте, где я растила надежду.
Ещё у меня осталась ненависть. После всего, через что мне пришлось пройти в прошлом и по сей день. Чистая, сухая, почти стерильная ненависть, в которой не было места ни воспоминаниям, ни сожалениям, ни тем фантазиям, которые когда-то жили в голове наивной глупышки.
6
Настроение главы: Neytan — Welcome to my mind
Много лет назад
Габриэль
Окружающие звуки раздражали. Я пытался сосредоточиться на материалах конспекта, но не успел. В столовую вошла Лидия Морвель. Она выглядела подавленной, но я лишь мысленно усмехнулся.
Мой разговор в машине, похоже, возымел эффект — она рассталась с Майлзом. Он тоже выглядел расстроенным, но если бы знал, что я своим вмешательством спас ему жизнь…
— Чувак, прекрати на неё пялиться, — вздохнул сосед, отбросив вилку в сторону.
Он уставился на меня так, будто имел какую-то претензию.
— Если она тебе нравится, подойди и пригласи на свидание. Тем более всё — зелёный свет. Мы же расстались, — Майлз скривился и резко поднялся.
Я смотрел в его спину, не понимая, отчего он так разозлился. Хотя понимал, он был влюблён в девчонку. Все уши про неё прожужжал. Жаль, Майлз не знал, что Лидия — волк в овечьей шкуре. Тварь, которая может сожрать его за считаные минуты.
Но насколько же надо быть слепым, чтобы не отличить ненависть от симпатии? Мне нравилась Лидия? Я бы никогда не связал жизнь с подобными существами. Не после того, через что я прошёл и что видел.
Как нельзя кстати, шрамы на спине напомнили о себе. Стиснув зубы, я уставился в записи, чтобы не думать о боли.
— Ты будешь пить кровь! Род Кронвейнов никогда не был слабым! — отец скрестил руки на груди и ухмылялся. — Бейте его сильнее, чтобы быстрее дошло до мозгов!
Когда мне было шесть, я узнал, что не являюсь человеком. Слишком маленький возраст для осознания. Обычно нам рассказывают об позже. Это делается специально, чтобы не сломать психику.
Я помню, как стоял на пороге гостиной, и дыхание застряло в груди, потому что мать сидела верхом на нашем садовнике и впивалась зубами в его шею.
Отец разложил на столе горничную — нагнулся к её бедру, разрывая кожу так, будто ел фрукт.
Тогда я ещё не знал слова первокровные.
Я знал слово монстры.
И именно их я видел перед собой.
В ту ночь я убежал в свою комнату и спрятался под кроватью, опасаясь, что родители придут и за мной. Так и случилось. Спустя десять минут мать открыла дверь и присела на
