у меня нет своего тела, своих границ и своего мнения.
— Разве мужу не полагается вторгаться в личное пространство жены?
— Вот как появится у меня нормальный муж, так я обязательно тебе сообщу, что ему полагается, а что нет!
Да что со мной не так? Я столько лет молчала рядом с ним, боялась издать лишний вдох, чтобы не показаться глупой, а тут. Правда говорят, что супружество меняет людей.
Я бы даже улыбнулась своей шутке, но Риэль не выглядел, как собеседник, готовый поддержать мой настрой.
Гляделки продолжались. У господина Верховного на лице заходили желваки. Что ж, ожидаемая реакция. Я шумно выдохнула, налепила самую милую улыбку.
— Риэль, пожалуйста. Просто покажи комнату. Твоя энергетика очень утомительна.
Наверное, боги услышали мои молитвы. Кронвейн кивнул, хотя я заметила, с каким трудом ему это далось. Он обошёл меня и двинулся вверх.
Отлично! Маленькая, но победа.
Правда радость не длилась долго. Риэль проходил мимо закрытых комнат, на которые я смотрела с надеждой.
— Спать будешь здесь, — заявил он, открыв самую дальнюю дверь.
Я шагнула внутрь — и сразу почувствовала, что что-то не так. Не нужно было даже смотреть по сторонам. Воздух говорил сам за себя. Горький, пропитанный его ароматом.
На кровати тёмное, идеально натянутое бельё, без единой складки. Я оглянулась, но уже внимательнее, боясь подтвердить свои догадки. Стены, полки, стол. Всё такое же аккуратное и пустое, но пустота здесь была другого сорта. Единственное, что выглядело хоть немного живым — настенные часы.
Это его спальня.
Нет сомнений, что именно так выглядит комната господина Верховного.
— Это не гостевая, — заметила я, зачем-то обернувшись на него.
— Я ничего не говорил про гостевую, — парировал Риэль.
— Отлично, но спать здесь я не буду. Или ты, как джентльмен, решил уступить мне свою комнату?
Смешок вырвался сам по себе. Ну, какой же абсурд… Я добровольно подписалась на сущий ад и теперь удивляюсь.
— Муж и жена должны спать в одной кровати, — абсолютно спокойно заявил Кронвейн.
Он что, всерьёз думает, что подпись на бумаге сделала из нашего спектакля что-то настоящее? Нет. Быть такого не может. Просто Риэль нашёл очередную ниточку, за которую можно подёргать так, что станет очень больно.
Я даже говорить ничего не стала, просто обошла его и пошла искать спальню, в которую могла заселиться.
Обстоятельства не могли разочаровать меня сильнее. Так я думала. Но нет, конечно, могли.
В каждой комнате, которую я открывала, меня встречала пустота. Голые стены и отсутствие мебели.
— Это шутка? — выглянув из очередной спальни, поинтересовалась я. — Если да, то у тебя явно проблемы с чувством юмора.
Кронвейн прислонился к стене и с интересом наблюдал за моими жалкими попытками избежать принятия.
На всякий случай я поднялась на третий этаж. Там обнаружилась библиотека и его кабинет (вероятно, потому что дверь оказалась заперта).
Дом, размерами почти с нашу семейную резиденцию, оказался практически пустым. Никакого уюта, тепла и хоть малейшего намёка на жизнь.
— Зачем тебе такой дом, если тут ничего нет? — вернувшись к его спальне, прямо спросила я.
— Тут есть всё, что мне нужно, — не отрываясь от меня, сказал Кронвейн.
Ещё не поздно развернуться и закончить этот фарс. Я была очень самоуверенна, когда поверила в то, что смогу потерпеть.
— Куда собралась? — прилетело мне в спину, когда я пошла к лестнице.
Вообще-то у меня отличная коммуникабельность. Я с лёгкостью нахожу общий язык с людьми и прекрасно выхожу из конфликтов. НО! С адекватными людьми, а не с Верховными, у которых непорядок с головой.
Ожидала ли я, что он остановит меня? Само собой — да. Я даже не удивилась, когда Риэль схватил меня за талию и потащил обратно. Ладно, вру. Испугалась не на шутку.
Кронвейн закинул меня на кровать и навис сверху, положив ладони по обе стороны от моей головы. Поистине пугающее зрелище. Главное, не думать о том, что он и я на одной постели…
Влюблённая Лидия бы сейчас умерла от радости. Новая же версия просто таращилась в лицо мужчины, который был моим мужем и не понимала, что он затеял.
— Я тут подумала… Плохая идея всё это. Завтра отправлю документы на аннулирование союза.
Помните, я говорила, что ни разу не видела, как Риэль улыбался? Забудьте. Я вот уже никогда не забуду…
Кожа покрылась мурашками от злой улыбки, напоминающей оскал. Он определённо не так понял смысл этой мимики. Ему не объяснили, что она должна вызывать радость…
— Ты подумала, что решаешь что-то, моя serpens?
— Не называй меня змеёй! — я упёрла ладони в его грудь, но тут же убрала их.
— А как мне тебя называть? По-моему, ядовитая скользящая тварь тебе идеально подходит.
Я хотела дать ему пощёчину, но Риэль перехватил руку, прижав её к матрасу. Вырваться не вышло, Кронвейн превосходил меня в силе. По сравнению с ним я была практически беспомощной…
— В гардеробе есть новые футболки, переоденься. Попробуешь ещё раз сбежать или напугать меня тем, что разорвёшь контракт, я превращу твою жизнь в настоящий ад. Ты родишь мне ребёнка, а потом можешь сваливать, куда захочешь. Хоть в чём-то от тебя должна быть польза.
Из уголка глаза скатилась одинокая слабая слезинка. В мозгу свербело, что я заслужила. Заслужила унижения и эту боль. Но крохотная часть меня отказывалась принимать это.
Риэль отстранился, будто ничего не было, а я поднялась, отряхивая костюм.
— Где ванная?
Господин Верховный махнул на первую дверь в конце комнаты. Я вошла в ту, которая, судя по всему, служила гардеробом. Какой же дурой надо было быть, чтобы не взять хоть что-то из своих вещей…
Поставив мысленную пометку собраться нормально завтра, я схватила из ящика белую футболку. Судя по запаху — новая.
Когда я вышла, Кронвейна уже не было. К счастью.
В роскошной ванной оказалось так же пусто, как во всём доме. На полке над раковиной находилась лишь пара бутыльков, выстроенных в идеальном порядке. Я хотела узнать о своём супруге больше, но пена для бритья и зубная паста оказались неразговорчивыми.
Поддавшись любопытству, я заглянула в шкафчики: почти везде пусто, но в последнем я заметила пузырьки с таблетками от головы. Странно… Риэль страдает мигренями?
Щенячье чувство заскулило внутри, словно мне должно быть какое-то дело до его состояния.
На крючке висели одинаковые полотенца. У края ванны лежало любимое
