полшага, пока противник не сломается.
— Понял, — сказал я. В голове уже почти сложился план: собрать всех, от рядовых до бухгалтеров, четко обозначить новые правила. — Спасибо. — Я поднялся со стула. Тело отозвалось тупой болью в плече и глухой пульсацией в предплечьях. — Я все сделаю.
— Подожди, — Червин остановил, прежде чем я сделал шаг к двери. — Саша… Тебе не показалось, что Ратников в последнее время… слишком торопился? Рейд, покушение на тебя — это еще можно назвать «тактикой», хотя тоже на него не похоже. Слишком уж в лоб. Но то, что он выкинул перед смертью… Бросился добивать меня, а когда ты встал на пути, попытался убить и тебя? Это не похоже на него совершенно. Он был хладнокровной змеей, а не истеричной шавкой.
Я замер. Червин был прав.
— Он видел, что власть уходит, — сказал я неуверенно. — Я набрал отряд, частью из его подчиненных, моя репутация росла после рейда. Он понял, что время работает против него. Решил действовать, пока мог застать врасплох. Отчаяние сделало его неосторожным.
— Возможно, — Червин не стал спорить. — Возможно, это — одна из причин. Но я знал его много лет. Чтобы он потерял голову настолько… Должен быть еще какой-то повод. Сильный. — Он перевел дыхание, глядя куда-то поверх меня. — У него была личная квартира. Не та контора, где он вел дела, а именно жилье. О ней знали единицы. Адрес… — Червин назвал улицу и номер дома в районе зажиточных мещан. — Если ты схватил Романа, Клима и его счетоводов, есть шанс, что до квартиры еще никто не добрался. Ступай туда. Осмотри все. Тщательно. Может, найдешь ответ, почему он так спешил в могилу. И, — он посмотрел на меня прямо, — советую сделать это поскорее. Пока новость о его смерти не разнеслась слишком широко.
Глава 8
Совет Червина я воспринял очень серьезно. Так что пошел не к себе, а прямо к Пудову. Мои руки в лубках не годились для тонкой работы. Нужны были чужие пальцы и человек, который не станет спрашивать лишнего. Гриша подходил.
Благо он был дома — доедал похлебку, хлебая из глиняной миски, которую взял с собой, когда пошел мне открывать.
— Пойдем. Сейчас.
— Куда? — Он натянул свой поношенный кафтан, не дожидаясь ответа и отставив миску в сторону.
— На обыск. Мне нужны твои руки. И глаза, чтобы не пропустить ничего важного.
Он кивнул, вопросов больше не задал.
Нужный дом был трехэтажным, каменным. Штукатурка на фасаде облупилась местами. Окна первого этажа закрыты чугунными решетками. Дверь в подъезд была закрыта, но не заперта.
Мы поднялись по лестнице из темного дерева. Нужная дверь под номером семь оказалась дубовой, с латунной ручкой.
Я приложил ухо к дереву. Тишина. Из соседних квартир — ни звука. Я развернулся к двери боком, уперся здоровым плечом. Плечо тоже болело, но кость была цела. Собрал силу в ногах, в корпусе. Резко толкнул всем весом вперед.
Раздался сухой треск ломающегося дерева вокруг замка. Дверь распахнулась, ударившись о стену в прихожей. Но в ответ все еще тишина.
Вошли. Пахло пылью, старым деревом и слабым запахом дорогого табака. Прихожая узкая. Дальше — гостиная. Высокое окно, завешенное тяжелой темно-зеленой портьерой. Мебель добротная, темного дерева: стол, два кресла, шкаф.
— Ищем все, что может быть полезного или странного, — сказал я Грише. — Деньги, бумаги, записи. Смотри в столах, шкафах, под коврами. Я проверю спальню.
Мы разделились. Мои руки годились только на то, чтобы сдергивать покрывала, скидывать подушки на пол, пинать ногой сундук у стены. И в спальне я нашел под кроватью деревянный ларец с железными углами. Незапертый, к счастью.
Внутри лежали пачки денег. Много. Действительно много. Сверху — стопка облигаций Имперского займа. Я взял одну негнущимися пальцами, поднес к свету из окна.
Печать, водяные знаки… но я не был спецом, так что вряд ли смог бы отличить фальшивку, если она была качественной. А Ратников, насколько я знал, делал качественно.
— Саш! — позвал Пудов из гостиной. — Иди сюда.
Я вернулся. На столе он разложил находки. Толстые папки, исписанные колонками цифр, — бухгалтерские книги. Копии и подлинники. Это было ожидаемо. Но вот рядом Гриша уместил совершенно неожиданную коллекцию вещей. Небольшая картина в золоченой раме, на которой изображен мужчина с жестким лицом в императорской мантии — нынешний император Роман IV. Музыкальная шкатулка из темного дерева, с тем же профилем на крышке. Чайный сервиз из тонкого белого фарфора с синими императорскими гербами по краю. Карманные часы на серебряной цепочке, на крышке — выгравированная корона.
— Увлекался, похоже, имперщиной, — сказал Гриша, вертя шкатулку в руках. — Прямо как чиновник какой.
— Преступник, который молился на императора, — хмыкнул я.
Странно, конечно. Бороться с системой, но боготворить ее символ. Может быть, он втайне, где-то глубоко в душе, хотел занять место императора? Я отбросил эту мысль. Это не было главным.
— Ищи дальше. Это, конечно, необычно, но не тянет на причину открыть на меня охоту.
Он кивнул. Еще раз обошел квартиру, потом, будто что-то вспомнив, начал простукивать стенки шкафов. И действительно, тайник нашелся. Только не в шкафу, а в столе, в дне одного из ящиков.
Гриша не позволил мне просто сломать ящик, сказав, что справится. И действительно — через пару минут раздался тихий щелчок. Тонкая панель в задней стенке ящика отошла в сторону. Внутри, в узком углублении, лежали две маленькие книжечки.
Он вытащил их. Одна — в кожаном переплете, потрепанная, без надписи. Я смотрел из-за плеча Пудова, как он листает книжку. Это был личный дневник, в который, однако, он, похоже, не записывал ничего, касающегося дел. Просто личные мысли, жалобы на боли в спине, заметки о стоимости мяса в его любимой лавке. Ничего особенного.
А вот вторая была уже куда интереснее. Совсем тонкая, в серой бумажной обложке. На ней был отпечатан четкий черный шрифт: «Практики — чума общества». И ниже мельче: «Издание Императорского дома Российской Империи. Для служебного пользования. 978 год».
У меня резко застучало в висках.
— Открой, — сказал я. Голос прозвучал сдавленно.
Гриша раскрыл тонкую книжечку. Листов было десять, не больше. Мы начали молча читать.
«…индивидуумы, обозначаемые как „Практики“, отвергают естественный путь построения Духовных Вен, предпочитая варварское усиление собственной плоти…»
«…несмотря на возможное изначальное отсутствие злого умысла, психофизическая деградация неизбежна…»
«…Практик становится энергетическим паразитом, стремящимся к поглощению ресурсов любой ценой, что неминуемо ведет к причинению страданий окружающим…»
«…статистика, собранная Тайной Канцелярией, доказывает: развитие по пути Практика в ста процентах случаев приводит к
