часто встречались сурки — стояли толстыми столбиками у своих норок и негромко пересвистывались. Казаки предложили поохотиться на них (мясо тарбаганов вполне съедобно, а жир вообще очень полезен — прекрасное средство для заживления ран), однако военврач Викентий Леонидович Лебедев категорически это запретил: сурки часто являются переносчиками чумы. А нам ее еще только не хватало для полноты счастья…
Не дай бог, кто-то заболеет, придется бороться с целой эпидемией. И об успешном наступлении на Синьцзин можно будет просто забыть: повезет, если удастся за относительно короткий срок справиться с напастью. Но сколько жизней она при этом унесет? Наверняка больше, чем в самом кровавом сражении. В общем, охотиться на сурков и даже близко подходить к ним казакам строго-настрого запретили. И зверьки остались в полной безопасности.
Глава 17
Глава семнадцатая
Первое серьезное столкновение с противником произошло через три дня после вступления бригады на территорию Маньчжурии, у довольно большого поселка Хуучин-Уайз (Старая Крепость). Собственно, это и была настоящая крепость, обнесенная толстой каменной стеной, обмазанной поверху глиной, с двумя крепкими железными воротами и несколькими сторожевыми башнями по углам. Внутри нее — постоялые дворы, лавки, мастерские, здание местной администрации, почта и даже небольшая больничка. Вокруг круглой центральной площади (она же — базар) — два десятка каменных домов для богатых обитателей поселка, дальше — узкие, кривые улочки и примерно три сотни скромных глинобитных лачуг, тесно жмущихся друг к другу (для тех, кто победнее). Поселок находился на очень выгодном и удобном перекрестке древних торговых путей и жил в основном за счет приема и обслуживания караванов, идущих из Северного Китая в сторону Средней Азии и Сибири.
Возле него протекала небольшая речка, которая, к счастью, не пересыхала даже в самое знойное лето, и это позволяло жителям не страдать от жажды и снабжать водой караванщиков, ведущих на запад длинные вереницы неспешных верблюдов с тяжелыми тюками на спине. Чего там только не было! Яркие шелковые ткани, специи, красный, черный и зеленый чай, тончайший китайский фарфор и прочие ценные товары… Это приносило поселку немалый доход — вода в пустыне, как известно, дороже любых денег. А еще караванщики имели возможность немного отдохнуть после длинного, утомительного перехода, напоить своих вьючных животных, узнать последние новости, касающиеся дальнейшего пути…
Рядом с поселком располагался старинный и очень известный буддийский монастырь, в котором обычно было много паломников (приходили со всей Маньчжурии и Китая), а прямо за ним находились низкие длинные здания двух казарм, построенных японцами. Их гарнизон охранял близлежащие дороги и аэродром — широкую, плотно утрамбованную земляную площадку, на которую, в принципе, мог сесть любой самолет. Со всех точек зрения (и наступления, и отдыха, и воды) поселок имел очень важное значение (не говоря уже об аэродроме), и его необходимо было обязательно захватить.
Первыми к Хуучин-Уайзу подлетели казаки Евдокименко, попытались, как всегда, взять с ходу, но не получилось: во-первых, все ворота оказались закрыты (а они толстые и железные, простой гранатой не взорвешь), а во-вторых, по ним ударили из пулеметов и винтовок. Японцы засели на угловых вышках и за приземистыми, толстыми стенами и открыли отчаянную стрельбу. Патронов не жалели, били до тех пор, пока стволы не раскалялись докрасна.
Казаки потеряли несколько человек и пять лошадей и были вынуждены срочно отступить, японцы громкими криками праздновали свою победу. Батальон Романова получил приказ — как можно скорее выйти к поселку и поддержать забайкальцев. Ладно, прибавили, насколько можно ходу, поднажали и достигли Хуучин-Уайза уже к вечеру. Солнце начало клониться к закату, через пару часов уже совсем стемнеет, но Дима подумал и решил не откладывать штурм на завтра — лучше завершить все сейчас и ночевать уже в поселке. Там — долгожданный отдых, сколько хочешь воды (и попить, и помыться), возможность пополнить съестные припасы и починить технику. И еще там, по сведениям разведчиков, большой склад с горючим — надо же было японцам чем-то заправлять свои самолеты!
Горючее стало бы особенно ценным трофеем (не меньше, чем вода): танковый батальон Романова вырвался далеко вперед, и автоцистерны с бензином безнадежно отстали. Дополнительные баки и бочки, которые везли с собой на броне, были уже практически пусты, еще немного — и машины встанут, замрут без движения. И это тоже заставляло действовать быстро и решительно.
Дима разделил свой отряд на две группы и направил в обход поселка. Они должны были напасть на казармы, где засели японцы, взять аэродром и блокировать поселок с тыла, чтобы никто не смог вырваться. А сам с броневиками (три пулеметных «Ратника» и столько же пушенных) двинулся прямо к главным воротам. Они выглядели массивно и внушительно — уже несколько сот лет защищали поселок от набегов кочевников. Не менее уверенно чувствовали себя и японские солдаты, спрятавшиеся за толстыми каменными стенами: были абсолютно уверены, что 45-мм орудиям «Ратников-3» их не пробить.
А Дима и не собирался долбить по этим укреплениям из пушек броневиков, он подождал, когда подойдет дивизион трехдюймовок. Зря, что ли, везли их от самой границы, толкая вверх на сопках и на веревках спуская вниз, а потом с огромным трудом (и некоторыми крепкими словами) вытаскивали их из песчаных и грязевых ловушек? Лошади выбивались из сил, спотыкались, падали, и тогда в дело включались сами люди: впрягались в ремни и постромки и волокли на себе трехдюймовки до ровного места…
Подошел артдивизион, Дима поговорил с его начальником, капитаном Захаром Ковальчуком, определили ближайшие задачи. Орудий было, правда, не столько, сколько положено по штату, всего восемь (две неполные батареи, остальные пришлось все-таки оставить — лошади пали, не на ком стало везти), да и снарядов тоже маловато (по той же причине), но для небольшой демонстрации силы, как считал Романов, этого должно вполне хватить. Поставили трехдюймовки на открытую позицию (пусть видят и боятся), ударили фугасами по железным воротам. Эффект получился впечатляющим — несколько точных попаданий, взрывы, звон, словно долбанули по стальному листу гигантской каменной кувалдой, и толстые створки просто сорвало с петель.
Одновременно «Ратники» открыли плотный пулеметный и пушечный огонь по стенам и вышкам, заставили японских солдат укрыться. Путь в поселок был открыт, и в атаку снова устремились казаки — с гиканьем и визгом влетели внутрь, понеслись, размахивая шашками, по узким улочкам, сшибая всех и вся на своем пути. Как говорится, кто не спрятался, я не виноват. Местные жители, естественно, заранее скрылись в своих домах и носа наружу не высовывали, сопротивляться никто не собирался.
