Четыре – число смерти - Натан Зутт

– Эй, – закричал парень, позабыв о всякой вежливости. Он бросился к мужчинам, не замечая боли в спине и ногах. – Что случилось?

Идущие не стали останавливаться. Один из мужчин повернулся к Чженю и, указав рукой на лежащего на волокушах парня, тихо сказал:

– Цзинсун. Поругался с одним из солдат.

– Он жив? – Чжень присмотрелся к телу на волокушах. Цзинсун шевелился и стонал, и, хотя крови было много, не выглядел смертельно раненным. Правда, не то чтобы Чжень что-то понимал в смертельных ранах.

– Вроде да, – кивнул его собеседник. – Цзинсун сам виноват, Чжень, не нужно было спорить с солдатами.

– Из-за чего спор-то? – не унимался юноша.

– Цзинсун слишком много о себе возомнил, – вмешался в разговор ещё один мужчина. – Дерзил одному из солдат, вот тот и не выдержал. А тебя сегодня рано господин Ши Даоань освободил. Случилось что?

Чжень только покачал головой. Он подошёл ближе к волокушам, внимательнее оглядывая лежащего на них парня. Цзинсун застонал и открыл глаза. Лицо его было разбито в кровь, на лбу красовался длинный порез. Рубаха была порвана, рука перемотана каким-то тряпьём. И всё же, увидев Чженя, парень улыбнулся. Из разбитой губы его тотчас же потекла новая струйка крови.

– Чжень, – простонал Цзинсун. – Я тут, видишь, немного не в форме.

– Что случилось?

– Эти скоты слишком много болтают, – Цзинсун попытался рассмеяться, но судя по тому, как скривилось его лицо, это было слишком больно. Глаза парня намокли, но он быстро справился с собой. – Говорили, что мы не можем защитить себя. Яйца черепашьи, чтоб они понимали.

– Я рад, что ты жив, – улыбнулся Чжень. – А теперь помолчи. Тебе нужно отдохнуть.

– Ты не понимаешь, – Цзинсун с трудом, но всё же смог приподняться на локтях. – Эти псы говорили, что наши отцы не справились. Что…

– Не надо, – холодно отрезал Чжень, и Цзинсун осёкся. – Все в деревне знают правду. Нет нужды спорить с теми, кого тут даже не было.

– Они строят свою заставу спустя три года, Чжень, – снова заговорил избитый паренёк, сын охотника. – Когда вся Саранча ушла на запад, когда им это ничего уже не стоит, они наконец-то пришли «защищать нас».

– Я всё понимаю, – юноша старался говорить мягко и спокойно, как его учитель. Он надеялся утешить своего товарища, помочь ему, но не знал, какие слова подобрать для этого. – Но ты не можешь драться с каждым солдатом.

– Да дурак он, – сплюнул на землю мужчина, шедший рядом. – Если даже те, кто сражался в тот день, молчат, с чего бы тебе, сопляку, лезть на рожон?

– Потому что это честь моего отца, – хмуро огрызнулся Цзинсун. Чжень вздохнул и перебил товарища, пока тот не наговорил новых глупостей и не перессорился с собственными соседями.

– Дядя Тедань, пожалуйста, не злитесь на Цзинсуна. А ты молчи. Так лучше будет.

– Ты понимаешь, – уже укладываясь обратно, тихо сказал сын охотника, – что если Саранча вернётся, эти псы побегут первыми, и мы снова будем защищать деревню вместе с твоим учителем?

– Понимаю, – грустно ответил Чжень. – Зато у нас останутся хорошие укрепления, которые мы сможем использовать.

Цзинсун рассмеялся первым, затем лёгкий смешок прошёл и по группе стоящих рядом деревенских. Шутку передавали дальше по колонне, и на мгновение Чжень почувствовал облегчение. Словно опасность миновала, конфликтная ситуация разрешилась и всё наладилось. Это ощущение прошло уже через мгновение, и сразу же по спине парня прошла дрожь. Он обернулся – что-то зашевелилось в болоте. До деревни оставалось совсем чуть-чуть, и юноша замедлил шаг. Мужчины, идущие впереди, этого даже не заметили – все были слишком уставшими и погружёнными в свои собственные мысли. Чжень шёл всё медленнее и медленнее, прислушиваясь к болоту. Когда он остановился, что-то выпрыгнуло на него из темноты. Юноша сместился в сторону, закрывая голову локтями и выбрасывая вперёд правую ногу. Колено парня ударилось о морду существа, захрустели кости черепа, и тварь отлетела на несколько бу в сторону. Она сразу же вскочила на лапы, и только тогда Чжень впервые в жизни своими глазами увидел Саранчу.

Уродливая морда существа словно втянулась в плечи, оставив только две крупные челюсти по центру и десяток маленьких ртов вокруг. Саранча опустилась на все шесть лап: четыре задние, мускулистые и сильные, явно были приспособлены для прыжков. Две передние казались почти неотличимыми от человеческих рук, по крайней мере под светом молодой луны. Чжень замер. Страх полз по его позвоночнику, парализуя орган за органом, но следом за страхом шли выучка и дисциплина. Юноша позволил себе один выдох, после чего его разум очистился от лишних мыслей. Ученик толстого монаха сосредоточился только на противнике и поле боя. Чжень не искал оружие намеренно, но, если бы что-то попалось ему в поле зрения, он бы незамедлительно воспользовался этим. Увы, рядом не было даже упавшей коряги или ветки – весь валежник утаскивали с собой деревенские. Юноша сделал вдох, и в этот момент Саранча бросилась на него.

Существо расставило в сторону передние лапы, и Чжень смог разглядеть сжатые, вполне человеческие кулаки. В то же мгновение из предплечий твари выскочили длинные серповидные лезвия, не меньше двух, а то и трёх чи, как хороший кинжал или даже короткий меч. Ученик монаха лишь переместил вес с одной ноги на другую и сместил корпус в сторону. Когда лезвия пролетели над ним, он схватил Саранчу за руку и, не дожидаясь, пока тварь приземлится, ударил её кулаком прямо в сгиб локтя. Обычному человеку такой удар сломал бы кости, чудовище же оказалось… ещё более хрупким. С громким визгом тварь отскочила в сторону, а в руке юноши осталась дрожать и истекать кровью оторванная конечность. Секунды хватило Чженю, чтобы всё понять и отбросить обрубок подальше. Из культи чудовища хлестала кровь, на взгляд юноши, самая обыкновенная. Саранча зашипела, Чжень принял первую из тех четырёх стоек, которым обучил его Ши Даоань. Чжень едва заметно присел, напряг толчковую ногу, руки выставил перед лицом, согнув их в локтях. Из окровавленной культи монстра начали вылезать маленькие щупальца, сплетаться между собой и будто бы образовывать новую конечность. Жаба ждала и наблюдала.

Ши Даоань не учил Чженя атаковать. Первые полгода заняли тренировки дыхания да обычные упражнения, призванные укрепить тело ученика. В конце первого года Чжень выучил первую таолу, комплекс движений, который и повторял каждый день, как в храме, так и дома, если выдавалась свободная минутка. Со временем к первой дорожке упражнений добавлялись новые. Конечно же, таолу включали