храма распахнулись с глухим ударом о стены. Внутрь ворвался Калеб Морвель. Горящими зелёными глазами он оглядел всех присутствующих и подошёл прямо к помосту.
– Что вы себя позволяете?! Заседание проходит без свидетелей!
– Я в курсе, Доменик, и крайне удивлён, что вы передвинули даты. Моей семье очень интересно знать, с чем это связано?
Мельком я взглянула на Эриха Морвеля, который выглядел безучастным. Возможно, он действительно больше не считал своих детей семьёй. Иначе как объяснить, что всё происходящее будто не отзывалось в нём?
Пока служители отвлеклись на нежданного гостя, Демиан оказался рядом. Он прижал меня к себе так крепко, что я услышала, как звенья цепей натянулись, будто возмущаясь. Его дыхание обожгло висок, и в этот момент мир перестал существовать. Ни зал, ни Верховные, ни приговор – только его руки, запах кожи, тепло, которое я помнила лучше всего на свете.
Я не думала, не пыталась понять, что он делает и чем это закончится. Просто позволила себе на секунду утонуть в этом касании – последнем, настоящем, без слов и оправданий.
Он склонился ближе, и я услышала тихий шёпот:
– Всё будет хорошо…
В зале слышались крики и возмущения служителей. Я и не знала, что заседание специально перенесли, чтобы на нём не было свидетелей. Могло ли это быть специально, чтобы приговор никто не мог обжаловать? Само собой, но вот для чего?
– Прошу вас всех успокоиться, – голос Риэля прорвался сквозь нарастающую какофонию звуков, и это неожиданно сработало.
– Верховный, вы не считаете этот прецедент вопиющим неуважением к нам? – не успокаивался Доменик.
– Признаться, я тоже был удивлён, что вы решили перенести слушание и уже вынесли приговор. Я что-то не припомню, чтобы у нас было обсуждение. Или не пригласили только меня? – Риэль обвёл взглядом всех сидящих.
Удивительно, но он будто пытался помочь… Зачем ему это?
– Вы и так скрывали от нас ценные показания и к тому же, прятали подозреваемых за стенами своего храма. Так как вы смеете упрекать нас в том, что мы действовали без вашего участия, служитель? – Юриэль стрельнула на Верховного Мивеи недовольным взглядом.
– Это было сделано с целью безопасности…
– Как и в нашем случае, Риэль.
Цокнув языком, Доменик уселся на место.
– Хорошо, мы переназначим дату заседания…
– В этом нет необходимости, Верховный, – выйдя вперёд, сказал Калеб. – У меня есть ценные сведения относительно препарата от актиризма, которые я готов передать вам. Не просто так, разумеется.
Я услышала, как Демиан рядом хмыкнул. Лица служителей приобрели совершенно разные выражения. Кто-то смотрел на Калеба со злостью, кто-то с удивлением.
– Вы… смеете нас шантажировать? – холодно бросила Юриэль, скрестив руки на груди.
– Я предпочитаю называть это защитой своей семьи. Тот цирк, что вы тут устроили, противоречит вашим же правам. Не знаю, отчего кто-то из вас так предвзят к фамилии Морвель, но я не позволю творить это беззаконие. Если вы играете грязно, то отчего ждёте, что мы будем принимать это?
– Вопиющее безумие, – выдохнул Доменик и прикрыл лицо рукой.
– Безумие – это то, что именно вы стали служителем богини порядка, – хищно улыбнувшись, отозвался брат Демиана. – Что будет, когда остальные семьи узнают, как проходят «честные» слушания?
Я ожидала, что дальше последует очередная волна криков, но все молчали.
– Вы говорите, что у вас есть информация по препарату? – наконец отозвалась служительница Диана.
– Именно. Не просто информация, я нашёл украденные разработки. И я готов передать их вам, если сегодня же вы закроете этот фарс с моим братом и мисс Левьер. Вам ведь уже известно, что Константин обратил девушку и замешан в этом Юрий Берроуз. Вы выносите приговор не тем…
– Были убиты двое первокровных. Пострадали и погибли люди, и это произошло по вине вашего брата, – вмешалась Диана, поправляя очки на носу. – Девушка, похищенная Константином, скончалась в больнице. Если бы Демианом Морвелем не завладела жажда мести, этого всего могло не случится. Достаточно было схватить Альвара и вызвать помощь.
Теперь стало очевидно, почему они вменяли ему ещё и смерть человека. Хоть и косвенно, но Демиан был к этому причастен. Как бы я ни была с этим несогласна, служители имели право давить на это.
– Предлагаю отлучиться на совещание, – высказался Риэль и, не дожидаясь ответа остальных, поднялся.
Места служителей постепенно опустели. Мы остались в зале под наблюдением жрецов и охранников. И только тогда Демиан подошёл к брату. Он крепко пожал ему руку и кивнул.
– А я-то думал, ты забыл своего непутёвого братца.
– Нам запретили приходить к тебе.
– Я так и понял, – притянув меня ближе, Демиан разорвал цепи и звенья посыпались к нашим ногам.
Это не понравилось конвоирам, и они вновь направили на нас оружие. Никто не стал это комментировать.
Слов я почти не слышала, уткнувшись в грудь Демиана и наслаждаясь его пьянящим ароматом. Я боялась, что этот миг вот-вот растворится, и нас снова разведут по разным камерам, а после… мы вообще не увидим друг друга.
– Ты не блефуешь? Тебе удалось найти что-то?
– Я не вру, но обо всём позже. Сейчас надо вытащить вас отсюда.
Я подняла голову и посмотрела на них, стараясь понять, как два первокровных, такие разные, могут быть одной крови. В Демиане было что-то дикое, живое, сдерживаемое только до тех пор, пока это имело смысл. В Калебе – холодный расчёт, чёткая выверенность каждого слова.
– Вытащить? – захлопав глазами, я повернулась к старшему брату.
– Да, Роза. Именно этим я и занимаюсь.
17
Меня доставили сюда около часа назад. Конвой не сказал ни слова – просто вытащили из фургона, провели по коридору и оставили в пустом зале.
Я не спрашивал, зачем меня привезли. Всё было очевидно. После того, что произошло, вариантов у Верховных немного: признать виновным, вынести решение и закрыть вопрос. Остальное – формальность.
Габриэль появился позже, что слегка удивило, поскольку этот служитель всегда отличался пунктуальностью. Всё очень быстро встало на свои места. Кажется, кто-то хотел провести слушание как можно быстрее.
Не то, чтобы я надеялся на помощь отца, но меня удивило, что он молчал всё это время. Либо остальные задавили его своим мнением,
