здание, которое словно стало чужим.
Я мог бы сказать, что всё было как раньше. Привычный подъём в квартиру, наши переглядки в лифте, недосказанность в каждом взгляде… Но нет. Как раньше уже не будет.
Приложив ладонь к сканеру, я ощутил знакомый холод стекла, отозвавшийся под кожей. Пару секунд – короткое мигание индикатора, и дверной замок щёлкнул.
Первым делом я направился к окнам. Нужно было позаботиться о безопасности Розы. Пусть сейчас ночь, но я должен быть уверен, что утром лучи не попадут внутрь.
Пульт лежал там же, где всегда. Один щелчок – жалюзи медленно пошли вниз, полосы света скользнули по полу и исчезли. Всё равно недостаточно. Я подошёл ближе, проверил, плотно ли они сомкнулись, потом потянул за шторы. Ткань со скрипом легла поверх, отрезая квартиру от внешнего мира.
Пришлось проделать одну и ту же манипуляцию с каждым окном. Я готов был проклинать себя за то, что выбрал квартиру с таким количеством света… Раньше я не задумывался о подобном.
Пальцы зацепились за последнюю шторину, готовясь запахнуть и её, но вдруг к пояснице прикоснулись прохладные ладони.
Роза осторожно обхватила меня, прижимаясь сильнее. Я накрыл её руки своими, не решаясь обернуться.
Да… я не мог найти в себе силы, чтобы сказать хоть что-то. Отчасти из-за страха, что она опять скажет что-то вроде: «Ты не должен был…» или «Я не просила…»
– Демиан?
Вздохнув, я всё-таки повернулся.
– Ты мне тоже нравишься. Очень.
На мгновение я словно перестал существовать. Отделился от тела и витал где-то под потолком… Все звуки, мысли, остатки усталости – просто выключились. Эти слова врезались под кожу, и там что-то дёрнулось, живое и забытое.
Пальцы скользнули по её щеке, потом по шее, чувствуя, как под кожей бьётся слабый пульс. Я не собирался целовать её. Просто хотел дотронуться. Убедиться, что это не очередной сон из камеры. Но стоило ей поднять глаза, всё оборвалось… Грёбаное серое небо во взгляде затягивало, лишая тех крупиц здравомыслия, которые держались чёрте на чём.
Я потянулся к ней, резко, будто проваливаясь в то, что слишком долго сдерживал.
– Дем… – выдохнула Роза, но звуки утонули в поцелуе.
Она ответила сразу, цепляясь пальцами за мои волосы и притягивая ближе. Мне было плевать на выступившие клыки, за которые цеплялся язык. Поцелуй стал глубже, беспорядочнее. Никакой нежности – только голод, накопленный за все те дни, когда нас держали врозь. Я хотел ощутить её полностью, доказать себе, что она рядом, что жива.
Не знаю… хотя нет, знаю, чем бы всё закончилось, но Роза выставила ладони и отстранилась.
– Нам нужно в душ. – Её грудь высоко поднималась и опускалась, а выступающие клыки превращали слова в лёгкое рычание.
– Вместе? – шагнув к ней, я снова притянул к себе, но она вновь вырвалась.
Я был уверен, что дело не в том, что ей вдруг захотелось освежиться. Роза переживала по другой причине.
– Мне плевать на твои клыки, – сжав её подбородок, твёрдо сказал я.
– Демиан… мне не плевать… Вдруг я сорвусь и сделаю тебе больно… Я ведь не знаю, на что я способна в такие моменты…
– Хорошо, после душа будем изучать твои границы.
Неуверенно кивнув, Роза ушла в душ, а я пошёл на кухню. Первым порывом было потянуться к бутылке с виски, но я лишь повертел её в руках и поставил обратно. Пить алкоголь я больше не хотел.
Взглянув на дверь в ванную, я сжал челюсть и мысленно дал себе подзатыльника. Нужно дать Розе немного времени. У меня с терпением всегда были проблемы, но пришло время меняться.
Оглядев пространство, я заметил на столе что-то необычное. Калеб говорил про какой-то «подарок». Подойдя ближе, я увидел несколько наполненных шприцов и записку.
«Одна инъекция для начала. Нет точного понимания на сколько хватит, но сами разберётесь».
– Охренеть! – повертев эмульсию, я разглядел мерцающие на свету частицы.
У Калеба реально получилось… Не то, чтобы я сомневался, но не ждал, что лекарство будет у нас так скоро. Мне ещё больше захотелось узнать, как он через Зои вышел на разработки. У кого они были? Удалось ли найти парнишку-лаборанта?
Послышался лёгкий скрип двери, заставляющий обернуться. Мокрые волосы прилипли к её коже, отдельные пряди ложились на ключицы, скользили по шее. На Розе была моя футболка – та самая, в которой она когда-то ходила по утрам… Ткань едва доставала до середины бёдер, и этот контраст между её хрупкостью и тем, как уверенно она стояла посреди комнаты, выбивал из равновесия. Я забыл о чём думал секунду назад.
Капли стекали по ногам, оставляя влажные следы на полу. Она провела рукой по волосам, убирая пряди с лица, и всё во мне сжалось: от слишком долгого воздержания.
– Тут… – прочистив горло, я протянул руку с препаратом. – Калеб реально нашёл лекарство. Я пока ничего не знаю, но…
Она оказалась рядом слишком быстро для той, кем была раньше.
– Это не шутка? – проведя пальцами по пластику, она округлила глаза.
Я не сдержался и наклонился чтобы поймать языком капельку воды, стекающую по её коже.
– Дем…
– Да-да, мне тоже надо в душ! – Не знаю, какие силы заставили меня остановиться, но в ответ послышался разочарованный стон.
Я провёл в грёбаной камере неделю… И не то чтобы раньше такого не было, но кому в здравом уме может такое нравиться?
Закрыв за собой дверь, я уставился на отражение зеркала. Самое паршивое – мой вид никак не выдавал то, через что я прошёл. Ни усталости, ни следов бессонницы, ни налёта, который должен оставаться после изоляции.
Хотелось, чтобы хоть что-то показало: я прошёл через то, что ломает. Но нет – система первокровных стирает слабость вместе с ранами.
Я включил ледяную воду, опёрся ладонями о край раковины и закрыл глаза. Всё, что происходило последние дни, пронеслось в голове: Роза, суд, Калеб, Верховные… и странное ощущение, будто всё это не закончилось, а только перешло в новую форму.
За короткое время я стал другим, но только сейчас понял, насколько. И самое удивительное – мне было важно, чтобы и остальные увидели это. Не Демиана – беспечного идиота, не боящегося последствий за свои поступки. А меня настоящего…
Грязная одежда полетела на пол, а после я вошёл в душ.
