Хотелось, чтобы всё – камера, суд, крики, страх Розы – ушло в слив вместе с водой.
Я провёл рукой по лицу, по шее, по груди, будто мог содрать с себя прошлое, слой за слоем.
Может, я никогда не стану тем, кем должен был быть. Но, по крайней мере, теперь знал, кем быть больше не хочу.
18
Я стояла, сжимая шприц в руке, и не могла поверить, что всё сложилось именно так.
Можно ли это назвать чудом? Простым, тихим, почти сказочным – без громких слов и знамений.
В моей жизни было столько дерьма, что я разучилась верить в подобные вещи. Когда что-то шло хоть немного лучше, за этим неизменно следовал удар. Само понятие «удача» существовало только для того, чтобы напомнить – она не для меня.
А теперь вот – лекарство. Возможность, о которой я даже не думала всерьёз. Я смотрела на прозрачную жидкость в шприце, как на галлюцинацию: ощутимая, но всё равно слишком невозможная, чтобы поверить до конца.
В записке не было инструкции, значит ничего особенно нет. Прислушавшись, я уловила звук льющейся из душа воды. На сомнения не было времени. Сняв зубами колпачок, я без промедлений вогнала иглу в мышцу на предплечье.
Я успела выдохнуть, прежде чем в висках вспыхнуло тепло. Не привычная жажда, а что-то другое. Казалось, кровь вскипает, будто в неё подмешали раскалённое железо. Воздух пробирался болью, но вместе с этим приходило что-то ещё – странное чувство ясности, словно изнутри вычищали всю муть, накопленную за эти дни.
Уцепившись пальцами за край стола, я осела на пол. Вкус металла на языке смешался с чем-то сладким, слишком плотным. Сердце билось слишком быстро, а потом вдруг замедлилось, неровно, вспоминая, как это – биться само.
И в этой дрожи я ощутила: жажда отступает. Не исчезает совсем, но уходит вглубь, как дикая тварь, которую наконец удалось загнать в клетку. Голова закружилась, в ушах звенело, но впервые за всё время я почувствовала не голод, а покой.
Я не смогла сдержать смех, рвущийся наружу. Но помимо прочего, по щекам покатились слёзы. Истеричный коктейль, не унимаясь, рвался наружу.
– Роза?! – Демиан оказался рядом и рывком поднял меня на ноги, заглядывая в глаза. – Блять… ты…
Кивнув, я прижалась к нему и продолжила рыдания уже на крепкой груди. Он осторожно притянул меня одной рукой и прошёлся пальцами по спине. Вторая держала полотенце на бёдрах.
Мой взгляд медленно прошёлся от его ног к лицу. Я не сомневалась, что Демиан прочитает всё, что пытаюсь донести.
– Я не буду спать с тобой. Во всяком случае сейчас, – подхватив меня, он закинул себе на плечо. – Точнее только спать, но не больше.
– Что? Это ещё почему? Ты уходил с другим настроением! Верни другого Демиана!
Он затащил меня в спальню, осторожно уложил на кровать и лёг рядом, накрыв нас одеялом. Я перевернулась на бок, глядя на него, не до конца понимая, чего он добивается, но потом не выдержала – скользнула ближе и устроилась сверху, прижимаясь к нему бёдрами.
– Я чувствую твоё желание.
– А я твой сводящий с ума аромат. Но я хочу, чтобы ты поняла, что я могу держаться.
– Ты выбрал неправильное время, Демиан Морвель, – не выдержав, я склонилась и нежно поцеловала. – Теперь я хочу не крови, а тебя. И будь добр дай мне то, о чём я и мечтать не могла…
Пальцы, лежавшие на простыне, дрогнули, потом осторожно сместились мне на талию и поползли вверх, цепляя край футболки и освобождая кожу от ткани. В его взгляде мелькнуло что-то откровенное, до судорог возбуждающее.
Руки двигались по телу так, будто он заново изучал каждый сантиметр и вспоминал, какие участки отзываются сильнее всего. А во мне отзывалось всё… Я так сильно изголодалась, что охотно подставляла грудь и стонала, когда он с силой сжимал соски.
Осознав, что во мне достаточно смелости, чтобы толкнуть его на лопатки, я приступила к исследованию уже сама. Полотенце не стало большой преградой на моём пути, полетев в сторону.
Обхватив чертовски красивый член, я коснулась головки губами и не остановилась, двигаясь вдоль ствола. Демиан откинул голову на подушку и закрыл глаза. Всё напряжение, которое держало его собранным, ушло. Он задышал чаще, а я поняла, что на верном пути и подключила язык, скользя по шелковистой коже.
– Пиздец… Левьер, – сжав мои волосы, Демиан задал ритм, толкаясь бёдрами.
Я видела, как дрожат мышцы на его шее, как исчезает тот первокровный, которого знали все. Остался только мужчина, которому, наконец, позволили не притворяться. И он был со мной… И именно я сейчас владела им целиком.
Сначала я сомневалась, что делаю всё правильно, но довольно быстро ощутила, как он содрогнулся. Рука прижала меня так сильно, что дыхание перекрыло.
– В прошлый раз ты был выносливее, – облизнув губы, поддразнила я.
– А вот сейчас я рад, что у тебя нет клыков, – хрипло пробормотал он. – В прошлый раз и ты этого не устраивала.
Демиан поднялся и поманил к себе. Выгнувшись в спине, я медленно, дразня его, устроилась сверху. Правда весь настрой растворился в тот момент, когда он вошёл. С отчаянной грубостью и силой, в которой удовольствие и боль граничили друг с другом.
Он поднял и опустил мои бёдра, заставляя почувствовать его на всю длину. Я прикусила губу и оцарапала его грудь до красных борозд, которые не задержались надолго.
Движения были одновременно наказанием и спасением, словно мы искупали вину в толчках. Его ладонь с силой ударила по моей ягодице, отчего я немедля округлила глаза.
– Я говорил, что ты прекрасна, Левьер?
– М-м-м, я не припомню…
– Но я совершенно точно думал об этом каждый раз, когда ты была рядом, – с лёгкостью подхватив меня, Демиан оказался на ногах.
Что-то разбилось… Кажется, кто-то из нас задел лампу на тумбочке. Я почувствовала, как под ладонями двигаются мышцы, и без промедления оцарапала кожу, наслаждаясь шипением Демиана. Между нами будто что-то готовилось воспламениться…
Дем прижал меня к стене так, словно хотел вдавить в бетон, и это на секунду выбило воздух из лёгких. Удерживая за талию, он сжимал пальцы, оставляя горячие точки на коже, а затем перехватил запястья и зафиксировал
