едва выбралась живой, и понадобилось время, чтобы прийти в норму…
Вот моя преданность работе и вышла боком. Берроузу показалось, что мне удалось убедить упыря. Но на самом деле, если бы не ребята из ИКВИ, которые использовали транквилизатор для Никсона, этот засранец бы не остановился.
Чего стоил его презрительный взгляд, когда он поднялся, осознав, что не растерзает добычу до смерти.
Бр-р-р…
Ну вот, опять надоедливые мысли. Я сделала радио погромче и сменила станцию. Музыка не способствовала собранности, а вот болтовня ведущего отвлекала именно так, как надо.
2
Навигатор с ехидной точностью выруливал в просёлок, петляющий между серыми бетонками, созданными для съёмок фильма о конце света. Не помогало даже солнце, которое лишь освещало недостатки забытого поселения, но никак не добавляло радости.
Когда машина наконец затормозила, я уставилась в лобовое стекло, моргнула и снова уставилась. Пришлось взять телефон, чтобы проверить точность адреса, который скинул Юрий.
Может, он ошибся?
Место, в которое меня отправили, больше походило на логово личностей, переживающих не лучшие времена. Старая кирпичная постройка, три этажа, облезшая штукатурка, выбитые оконные рамы и уродливое граффити, оставленное рукой непризнанного художника. Идеально.
Я даже не сразу поверила, что это и есть тот самый штаб, пока не заметила камеры на входе и несколько запаркованных машин и… как назло, ни одной из нашего отдела.
Проклиная всех и вся, я шагнула в дверной проём, в котором, ожидаемо, отсутствовала сама дверь.
– Камеры поставили, а насчёт двери решили не париться… – пробормотала я, наступая подошвой толстых ботинок на разбросанные куски бетонной стены.
Я и не питала надежд, что меня встретит цивилизованное место, но недооценила масштаб.
Внутри было даже хуже, чем снаружи. Пространство напоминало подъезд, в котором лет пятнадцать назад перестали появляться жильцы, но остались их запахи, воспоминания и, возможно, пара трупов в подвале.
Стены выцвели до оттенка унылой плесени, бетонный пол местами был выдран до арматуры. Я едва сделала шаг внутрь и тут же ощутила волну резкого, химически-кислого запаха. Какая-то смесь затхлой сырости, промасленных тряпок и чего-то ещё, о чём я даже думать не хотела.
Не выдержав, я подняла руку и закрыла нос рукавом костюма, надеясь, что плотная ткань хоть немного фильтрует этот адский коктейль.
– Великолепно… – пробормотала я, обводя взглядом ржавые перила, ведущие вверх, и облупленный стенд «Пожарная безопасность», который болтался на одном шурупе.
Прислушавшись, я уловила голоса на верхнем этаже. Что ж, была не была! Ступив на лестницу, я старалась смотреть под ноги, чтобы не запнуться о камни и мусор. Наверняка о том, что я прибыла, наверху уже были в курсе. При всём желании оставаться незамеченной в таких условиях не выйдет.
Звуки слышались всё отчётливее, и я облегчённо выдохнула, когда последняя ступенька осталась позади. Стараясь не касаться стен, я шагнула в проём, но тут же остановилась, по привычке оценивая обстановку.
Пятеро мужчин и две женщины. Один у стены прикуривал сигарету, пуская серый дым в потолок, будто здесь недостаточно этого оттенка. Двое играли сдутым футбольным мячиком, перекидываясь весёлыми комментариями. Ещё один у оконной рамы переговаривался с женщиной, которая пристально следила за чем-то на горизонте. И последняя парочка прогуливалась по разрушенному зданию так, будто это парк, а не руины цивилизации.
Стоявший с сигаретой парень повернул голову в мою сторону.
– Эй, народ, у нас тут новенькая! – затягиваясь, выкрикнул он, чем привлёк внимание остальных.
На меня тут же уставились любопытные, изучающие взгляды.
– Да ну нахрен! Тёлка из ИКВИ? – возомнивший себя футболистом мужик скривился так, будто мы с ним уже встречались.
На лбу у меня, ясное дело, не было написано, откуда я. Но предполагаю, что костюм выдал организацию. Такие разрабатывал только наш отдел и перепродажей не занимался.
Я не говорила, продолжая изучать реакцию на моё появление. Может, и не пригодится, но привычка – что поделать.
О принадлежности собравшихся я судить не могла. Все были в обычной гражданской одежде, ничем не выдавая себя.
– Реально, ИКВИ-то тут что забыли? – оставив сигарету недокуренной, парень бросил окурок в стену, отчего он на мгновение осыпался искрами. Он сделал три ленивых шага ко мне и остановился.
В росте он лишь немного превосходил меня, да и комплекция хоть и подтянута, но далека от спортивной. Сероватые, почти мышиного оттенка, волосы немного вились, открывая вид на выпирающие уши. Мысленно я решила назвать его грызуном.
– Так и будешь молчать? – с вызовом спросил мышонок.
Собравшиеся наблюдали за представлением с нескрываемым интересом. Очевидно, что они только и ждали, когда я отвечу. А я не хотела заставлять себя ждать, подошла ближе к парню.
– У меня официальное назначение, – ровным тоном ответила я, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы захлопнуть любопытные рты.
– Что? – скривился он, сплюнув себе под ноги. Я пробежалась взглядом по его футболке и потёртой джинсовой куртке. Внешность упорно отказывалась выдавать хоть какие-то его навыки.
– Удивительно, что с такими ушами ты так плохо слышишь, – медленно выдохнула я с самым искренним недоумением в голосе, будто это реально тревожило меня.
Кто-то из стоящих сбоку прыснул от смеха, но тут же кашлянул и отвернулся, встретившись с уничтожающим взглядом ушастого смельчака. Тот, впрочем, явно растерялся: то ли от того, что его не испугались, то ли от того, что его теперь будут звать ушастиком.
На лице парня проступили красные пятна, руки сжались в кулаки. Явный признак того, что в следующее мгновение он попытается напасть. Я никогда не переходила на личности первой и старалась не ввязываться в потасовки, но если кто-то из окружающих сам перешёл черту, то и не видела смысла отмалчиваться.
Жаль, что достойных соперников вербальной агрессии в моей жизни пока не было. Стоило мне только открыть рот и сказать что-то колкое, как следом сразу пытались ударить…
Вот и сейчас я собралась, готовясь дать отпор. Мышонок выпрямился, подался корпусом вперёд и напряг ноги, собираясь кинуться.
В его лице читалось то самое напряжение, которое бывает у тех, кто слишком уверен в своих кулаках и недостаточно – в голове. Уголки губ дёрнулись в кривом подобии ухмылки, и я почти услышала, как он ликует от того, что проучил девчонку с острым языком.
Я уже знала, как именно он попытается ударить. Видела это много раз: на тренировках
