На чужой земле - Максим Шторм

башкой, громадная пародия на женщину повернулась, сотрясаясь всеми сотнями килограмм и выпуская из ноздрей мясистого носа струйки пара. Глаза ведьмы остановились на мне и вспыхнули от лютой злобы. Раззявив пасть, способную заглотить ягнёнка, Валашка заревела похлеще ведомого на убой быка и снова бросилась на меня, бухая толстенными ножищами по полу и в труху кроша попадающиеся под подошвы кости и черепа. Как видно, это создание редко покидало свою лежанку. Пищу ей таскали её на порядок более проворные отпрыски.

Я встретил ее хитрым и коварным приёмом. Снова кинулся с сторону, пропустил, пригнулся и резким отточенным движением перерезал ей сзади коленные сухожилия. Заорав от острой боли, Валашка на подогнувшихся в момент ногах тут же грохнулась мордой вперёд, тяжело бухнувшись на брюхо и раздавив парочку не успевших отскочить на безопасное расстояние детишек.

Не мешкая, я вскочил на нее, прыгнув ногами на спину, еще сильнее впечатывая мычащую от боли и захлебывающуюся бессвязным криком тварь в землю и, вскинув меч, со своего маху опустил клинок, вонзив острие в затылочную часть головы Валашки. Меч легко пробил череп ведьмы и, звякнув, врезался в камень.

Поверженная образина дернулась, вытянулась все телом и затихла. Я рывком вытащил меч и отряхнул клинок от мозгов и крови. Наконец-то в пещере воцарилась относительная тишина. Не рискующие подходить ближе безобразные монстрики, шипя и беззвучно раскрывая утыканные клыками рты, неверяще таращились на огромный, похожий на гору труп матери. А наверху… Наверху пускали горючие слёзы мои приятели Торч с Барухом. Должно быть в их глаза я сейчас выглядел самым последним мерзавцем на всем белом свете.

Я посмотрел на распахнутый надо мной проём. Встретился глазами с насмерть перепуганными жирными уродами. Посмотрел вниз. Я по-прежнему стоял на теле поверженной Валашки. Она так удобно рухнула прямо в центре пещеры… И ее туша добавила мне лишних метр-полтора. Должно хватить.

Резко оттолкнувшись, я что было сил сиганул вверх. Грифон, торжествующе закричав, распростер крылья, помогая.

Сжимая меч, я ракетой вылетел из пропахшей смрадом, гнилью и разложением пещеры и приземлился на каменный пол своей бывшей узницы.

Все произошло настолько быстро, что Торч с Барухом и выдохнуть не успели. А уяснив, что я почему-то стою вновь рядом с ними, вооруженный, залитый кровью, похожий на выходца из самых страшных глубин ада, злой и недовольный, испуганно заверещали.

Торч в отчаянии швырнул в меня дубинкой. Отскочив от нагрудного панциря, она упала вниз, в провал, к детям Валашки. Ударом стального кулака в рыло я отправил Торча туда же. Подозреваю, что свернул ему челюсть и вырубил наглухо, за что он мне еще и спасибо, по идее, должен был сказать.

Барух оказался намного умнее своего менее удачливого приятеля. Тонко завизжав, он со всех ног бросился бежать к аркообразному выходу из пещеры. Я нагнал этого шустрика, ухватил железной перчаткой за шкирку и швырнул на несколько метров. Его туша описала кривую дугу и упала в открытый люк. Спрятанная внизу пещера огасилась радостными воплями получивших дополнительное питание маленьких монстров. Испуганное верещание тролля завершилось глухим тяжёлым шлепком. Даже не хочу смотреть, что там сейчас происходит.

Я прошёл к рычагу и рванул его вниз. Повернувшись, каменные плиты вновь сомкнулись, отрезая от меня доносяшиеся из-под ног отвратительные звуки.

Ну что ж, теперь пришла пора заняться настоящими делами. Сжимая меч в руке, я бросился прочь из этого проклятого места.

Перед моим внутренным взором тут же появилась карта. Я почти сразу сориентировался, где нахожусь. В тех же катакомбах, откуда только недавно выбрался, но под северным крылом дворца. В стороне от так нужного мне тайного схрона, где располагалась герцогская казна.

Я не мог сразу сообразить, который сейчас час, сколько я пробыл в беспамятстве, день все еще стоит, или уже наступила ночь. Я бежал через глубокую темноту, видя все вокруг в вечерних серых тонах. Я шел, наплевав на тишину и соблюдение элементных правил предосторожности. К чёрту. Я и так застрял здесь на чересчур долгий срок.

Едва не простился с жизнью и если бы не неожиданная помощь одного из хагеров, меня бы уже доедали детёныши Валашки, выковыривая мясо из стальной брони.

Я чуть ли не летел, жужжа приводами доспехов и крепко сжимая огромный рунный клинок в правой руке, я был готов уничтожить любого, кто встанет на моем пути. Откуда-то во мне загорелась невероятная, до последнего момента скрываемая сила. Словно, провисев на цепях без сознания, я зарядился живительной энергией. Сейчас я даже забыл про жажду и голод. Меня словно распирало от требующей выхода мощи. Грифон, нахохлившись, зорко смотрел по сторонам и хитро посмеивался.

Вскоре я нашел ближайшие, ведущие наверх ступеньки. Взбежал по ним и, выбив ногой дверь, оказался в неглубокой каменной нише, откуда вел коридор в просторный зал. Через несколько поворотов я снова должен был выйти в расположенный за главным приёмным залом дворца холл.

Проходя мимо завешанных тряпками и паутиной окон, я понял, что за пределами стен старинного замка стоит глухая тёмная ночь. Но все равно, тут, наверху, было не в пример лучше видно, чем во мраке погруженных в чернильную тьму катакомб. Я поймал себя на том, что начинаю скучать по солнцу, ярким звёздам, по простейшему и такому тёплому огоньку свечи.

Это ужасное место подавляло. Угнетало и пыталось высосать все силы. Пропитанное скверной, оно разлагало душу и морально убивало любого человека. Но меня было не сломить.

Я шел вперед и вспоминал все, что уже увидел здесь. То, во что многие откажутся верить.

Это гнусное место, этот превратившийся в гнездо нечисти дворец необходимо было разрушить. Любым способом.

И кажется, я догадался, как.

Глава 20

Константин Коренев, Великий Князь и Самодержец Великорусской Империи, человек, на плечах которого лежала ни много ни мало, а судьба огромнейшего государства, пожалуй, впервые в жизни находился в мысленном тупике.

Император всегда принимал обстоятельные и взвешенные решения. Во всех важных и животрепещущих вопросах. Рассудительный и спокойный по натуре, даже в моменты очень редких вспышек гнева, он старался сдерживать эмоции и в подобных случаях прислушиваться к мнению своих верных друзей и советников.

Сейчас же, после ошеломительного предложения Верховной ведьмы Ковена Ровенны, он даже самому себе боялся признаться, что просто-напросто не знает, как поступить правильно. На глазах Верховного Магистра и князя Рокоссовского Коренев оставался все тем же властным и волевым мужем, который, пусть и некоторой мальчишеской горячностью, тут же безапелляционно ухватился за решение согласиться на предложение