самая, что выматывает сильнее любой работы.
Уже на улице, отворачиваясь от ледяного, пронизывающего ветра, едва расслышал звонок.
– Леон Дмитриевич, простите, я только сейчас узнала. Полина Андреевна собирает срочную конференцию, чтобы сделать публичное заявление. Произошел скандал. Лионель обвиняют в плагиате.
Через сорок минут такси доставило его к галерее. Не дожидаясь лифта, он прыжками преодолел лестницу и вошел в зал.
Глава 44
Глава 44
Полина
Зал был переполнен. Все, кто побывал на судилище, устроенном Клавдией, как птичья стая перелетели послушать мое заявление. Воздух гудел от напряжения, было душно, но меня знобило. Лица в зале сливались в единую, непроницаемую массу. Я чувствовала на себе жадные взгляды.
Надежд на снисхождение не питала. В погоне за сенсацией собравшиеся набрасываются, как пираньи. Им всё равно, чей скелет обгладывать.
Я поднялась на невысокую трибуну и сделала глубокий вздох. Незаметно вытерла влажную ладошку и обхватила микрофон. Черная бездна передо мной молчала, слышны были только редкие шорохи. Дыхание перехватило, в горле стало сухо, сердце тревожно забилось о грудную клетку.
Я запаниковала. Что я скажу? Услышат ли? Ведь толпа неразборчива, казнить ли, миловать ли, всё решают мгновения.
И вдруг, словно солнечный зайчик попал в глаза. По лицу разлилось тепло, сместилось к шее, окутало тело. Я улыбнулась уголками губ и наклонила голову набок, будто прислушивалась к чему-то. Неожиданная сила и уверенность обрушились на меня водопадом. Будто откуда-то извне мне бросили спасательный круг.
– Дамы и господа! Я благодарю вас за возможность объяснить, что происходит и обозначить свою позицию. Признаться, ситуация выглядит двусмысленно…
По рядам легкой рябью пробежалась волна неодобрительного гула. Я еще крепче вцепилась в стойку с микрофоном. Выждала, когда всё снова успокоится и заговорила дальше.
– Честно говоря, мне еще не приходилось выступать в роли адвоката или обвинителя. Но всё бывает впервые. Позвольте, с ролью защитника я повременю, но выступлю с ответным обвинением. Итак…
На экране открылись слайды, я сопровождала их текстом. Говорила медленно и четко, хотя внутри бушевал шторм.
Десятки пар глаз буравили меня насквозь. Осуждающие, скептические, недоверчивые, но в то же время заинтересованные и любопытные. Оказавшись рядом, мои и картины Клавдии уже не были столь идентичны, как это казалось на первый взгляд.
В зале послышались шепотки, кто-то встал и пересел ближе, другие демонстративно покинули зал. Я старалась не реагировать. Мой голос звучал всё увереннее. Лишь один раз он сорвался, когда я неожиданно натолкнулась глазами на Леона. Он стоял, прислонившись к колонне, и внимательно смотрел на меня. Вокруг меня вновь завихрились волны тепла.
– Я понимаю, пока это неубедительно. Поэтому прошу еще минутку внимания, - сказала я твердо.
Те, кто приподнялся с кресел, рухнули обратно.
– Роза Михайловна, прошу вас.
На сцену взлетела хозяйка моей квартиры.
– Женщина по имени Клавдия Летова мошенница! Я заявляю это ответственно и открыто. Мне нечего скрывать. Дело в том, что восемь лет назад Клавдия под предлогом реставрации забрала картину прадеда моего супруга. «Закат над Невой», художник Илья Пуртов, написана в 1912 году.
– Доказательства! – взвизгнул женский голос.
Мне показалось, что это была Клавдия. Я оставила сообщение под ее интервью, где приглашала на мою конференцию, но никакого ответа не получила. Может быть, эта женщина столь самонадеянна, что всё-таки рискнула прийти? Роза же не обратила на выкрик никакого внимания.
– Она забрала её под предлогом работы с лучшими специалистами страны. Два года! Два года мы слышали только обещания… обещания…
Роза развернула папку, демонстрируя ксерокопии договоров, расписок, писем. Все документы были тщательно прошиты и проштампованы. Даже невооружённым глазом было видно, что это не фальшивка.
– Мы обратились в полицию, – продолжала Роза Михайловна хриплым от волнения голосом. – В ходе разбирательства Клавдия Летова пообещала вернуть картину, но еще некоторое время ее скрывала, и вернула, лишь оказавшись под угрозой уголовного дела. Позже выяснилось, что она пыталась ее сбыть за большую сумму денег.
– Но при чем здесь Лионель? – снова послышалось из зала. – Где эта Лионель? Почему она скрывается?
– Я знаю Клавдию много лет,- громко бросила в зал Роза. – Мир художников тесен. Она, действительно, талантлива. Была. Но ввиду разных обстоятельств ее жизнь сложилась, как сложилась. Не очень удачно. Но никогда! Никогда она не писала под псевдонимом Лионель! И никогда не работала с фактурной живописью. Все эти картины, что она сегодня продемонстрировала – это грубая подделка.
– Даже если и так, то это не отменяет моего вопроса, - пробасил усатый искусствовед, которого я, кажется, видела на открытии выставки. – Кто такая Лионель?
Я набрала в грудь воздуха и сжала кулаки. Краем глаза увидела, как переместился Леон ближе к сцене. И тогда я вышла на середину и, глядя прямо в лицо этому удивительному мужчине, произнесла:
– Лионель – это я, Полина Андреевна Вавилова.
Зал онемел. Не просто затих, а застыл, будто нажали на кнопку паузы. Я в упор смотрела на Леона, но видела только луч прожектора, внутри которого искрились невесомые пылинки.
Я чувствовала себя так, будто оказалась под лупой гигантского микроскопа. Кожа то горела, как от огня, то покрывалась мурашками. Месяцы, проведенные под чужой маской, научили меня скрывать эмоции, но сейчас эта маска слетела сама собой.
Я ждала приговора. Готовая ко всему.
Вопросы обрушились, как лавина. Как? Почему? Разве ваши поклонники это заслужили?
Я вскинула руку, призывая к тишине.
А затем взяла со стола папку и вынула оттуда мелованную бумагу с голографическим знаком.
– Вот свидетельство на товарный знак под номером 1121545. Правообладателем псевдонима «Лионель» является Вавилова Полина Андреевна.
Я увидела, как Леон сделал шаг ко мне, и мне показалось, что он один способен сдержать всю толпу, даже если она кинется на мое растерзание. Волна напряжения немного отступила.
– Я прошу прощения, что не признала этого сразу. Поверьте, я делала это совсем не для пиара. Я новичок в искусстве. И мне было очень страшно.
Прозвучавшее чуточку по-детски признание, подкупила. Сквозь выступившие слезы я увидела, как смягчаются хищные лица блогеров, как изумленно смотрят на меня критики, как уважительно кивнул усатый искусствовед.
Я не поняла, когда раздались первые неуверенные хлопки, но спустя несколько секунд они переросли в полноценные аплодисменты. Когда они стихли, я нашла в себе силы продолжить:
– Я понимаю, что и наличие запатентованного имени можно подвергнуть сомнению и обвинить меня в плагиате. Но давайте узнаем, есть ли патент
