у Клавдии. Это раз. И второе. Я абсолютно честна с вами. Я честна с Клавдией. А потому, если она продолжит настаивать на авторстве картин, мы обратимся в суд. Уже сейчас я готова провести экспертизу. Пусть специалисты исследуют наши работы, проведут анализ красок, покрытия и определят, какие из них были созданы раньше, а какие позже. Но и без экспертизы я могу заверить вас, что краски на копиях, которые выполнила Клавдия, еще даже не просохла до нижнего слоя.
* * *
Я ответила на последние вопросы, что обрушились на меня после моего заявления. От суматохи и нервов разболелась голова и, как только меня оставили в покое, я улизнула по служебному коридору куда-то за сцену. Там было тихо и пахло жареными котлетами. Наверное, потому что внизу кафе-столовая, куда бегают сотрудники мелких офисов. Галерее отводится лишь один этаж.
Силы закончились как-то вдруг и сразу. Я села на старый офисный стул, закрыла лицо руками и внезапно для себя разрыдалась. Слезы текли горячими, солеными ручьями, смачивая ладони. В тишине мой плач звучал непривычно громко, как будто усиливался эхом пустынных коридоров. Я плакала не от бессилия, не от страха, хотя и того, и другого было в избытке. Я плакала не от огромного, изматывающего напряжения, которое держало меня в тисках последние несколько часов. Я плакала от облегчения.
– Вот ты где! - раздалось совсем рядом.
Я шмыгнула носом, подняла голову и увидела Леона.
Глава 45
Глава 45
Леон
Когда он увидел ее на сцене, забыл обо всем на свете. Гул голосов, выкрики, вспышки камер – всё растворилось, оставив только ее. Освещенная лучами, она казалась неземной. От мелодичного, чуть дрожащего голоса вдоль позвоночника пробежала дрожь. Он еле удержался от того, чтобы не взбежать на сцену и не прекратить эту ужасную гражданскую казнь.
Злым взглядом припечатывал каждого, кто лез с глупыми вопросами, сжимал кулаки, глядя, как нападает на Полину усатый тип, материл себя за нерешительность, из-за которой женщина с северным сиянием в глазах вынуждена отбиваться в одиночку.
Пораженный, сколько силы в ней оказалось, он смотрел на нее с восхищением.
И это было единственная поддержка, которую он мог сейчас ей послать. Полина это почувствовала. Он увидел, как дрогнули ее плечи, как она обвела глазами зал и безошибочно остановилась на его лице. А затем она произнесла то, что он знал с самого начала.
– Лионель – это я, Полина Андреевна Вавилова.
Он отвлекся всего на минуту. Полина была скрыта в кольце жаждущих получить еще какую-нибудь информацию, а он маячил неподалеку и ждал, когда она останется одна.
В этот момент кто-то цепко схватил его за локоть. Это оказалась старушка в шляпке с вуалью, из-под которой выглядывали седые, как лунь волосы. Эдакий божий одуванчик, весь в мягких складках шерстяного пальто. Вероятно, актриса или художница, не представляющая свою жизнь, без сплетен и богемной атмосферы.
– Молодой человек, - голос ее был похож на мелодию старинного граммофона, хрипловатый, но мелодичный. – Вы мне не поможете? Я уронила брошь. Вот только что она соскользнула с пальто. Я слышала, как она покатилась куда-то туда.
Дама ткнула пальцем под стулья и выжидающе уставилась на Леона. Ее неожиданно молодые голубые глаза смотрели с мольбой. Отказать было невозможно. Он обернулся, убедился, что Полина еще не отделалась от назойливых репортеров, и только тогда опустился на колени. Свет в зале был всё еще приглушен, и разглядеть что-либо на темно-сером ковролине было проблематично. Он сдвинул один стул, другой…
– Вы уж простите, голубчик, но это память о дражайшем супруге, - продребезжал над ним голос.
Леон усмехнулся: как мило – дражайший супруг.
Наконец, возле одной из ножек что-то блеснуло. Сжимая в пальцах украшение, Леон поднялся на ноги.
– Вот, пожалуйста, - и замер, разглядывая находку.
Модерн в чистом виде! Перламутровые лепестки в серебряном обрамлении образовывали стилизованную лилию.
– О, благодарю вас! – дама протянула руку. – Я так перепугалась! Не представляю, что бы я делала, если бы лишилась памяти об Андре.
Она приколола брошь к пальто и, еще раз поблагодарив, направилась к выходу.
«Надо же… и тут лилия», - подумал Леон и посмотрел на сцену.
Полины там уже не было. Только женщина, которая выступала вместе с ней, тихо переговаривалась с каким-то полным мужчиной в пиджаке.
– Простите, - подбежал к ним Леон. – Где я могу найти Полину Андреевну?
Роза Михайловна пожала плечами, закуталась плотнее в шаль и продолжила беседу со своим визави. Наверное, приняла его за еще одного стервятника, мечтающего растерзать жертву. Поняв, что мимо него и пожилой дамы Полина незаметно пройти не могла, он ринулся за сцену. Лабиринт узкого коридора казался бесконечным.
– Вы не видели здесь девушку в розовом платье? – подскочил он к молодому парню, который как раз появился из неприметной дверцы в стене.
Тот отрицательно покачал головой, и Леон побежал дальше. Он уже собирался свернуть в сторону лестницы, когда уловил звук, напоминающий плач. Прислушался. Точно! Сердце заколотилось сильнее.
Заглянув за угол, увидел закуток с тремя старыми стульями. На одном из них сидела, уткнувшись лицом в ладони, Полина.
– Вот ты где! – негромко сказал он и привалился плечом к стене.
Полина подняла голову, и Леон просто утонул в ее глазах, которые от слез стали похожи на замерзшие лесные озера. Словно ледяные всполохи северного сияния гуляли под водой. Ее пронзительный взгляд пробирал до костей.
Она встала, и он удивился. Совсем забыл, какая она маленькая. Так и разглядывал ее, будто видел впервые. Знакомился заново и вспоминал, что же его привлекло в солнечный мартовский день. Глаза. И ум. А еще в ней чувствовалась страсть.
Как удивительно всё устроено в жизни. Цепочка событий, начавшаяся в тот день, когда они встретились, собирала звено за звеном и, наконец, нашла завершение в этом полутемном закутке.
Будто небесный ювелир скрупулезно и не торопясь выполнял работу. Поглядывал сверху на них. Усмехался, но не торопился, зная, что поспеет в срок.
Он отлепился от стены и сделал к ней шаг. Потом еще один. Она доверчиво ждала. Только обхватила себя руками, будто ей холодно.
Неожиданно откуда-то из глубины здания долетели протяжные звуки саксофона. Полина, оцепенев, почти не отреагировала. И тогда Леон встал прямо перед ней. Их разделяло всего несколько сантиметров, и он уловил пряный аромат ее духов.
– А давай потанцуем? – он протянул руку, словно
