парила над землей.
Его губы, горячие и влажные, оставляли след на моей коже, будто он ставил на мне свое клеймо. Я запрокинула голову, отдаваясь чувству, которое переполняло меня до краев. Тело напряженно выгнулось навстречу его ласкам.
Потом мы просто лежали рядом, и я перебирала его пальцы. Он шептал мне на ухо, как любит меня и снова целовал. Дыхание становилось тяжелым и прерывистым, и наступал момент, когда он вновь оказывался во мне.
За окнами шелестел дождь, и мне хотелось плакать. Сколько времени я провела, колеблясь, сомневаясь, боясь потерять свою независимость и хрупкий, едва устоявшийся мир.
А ведь всего-то нужно было послушать свое сердце. Ведь оно говорило мне, что наши с Леоном души, прожившие тысячи лет в разных мирах, уже встречались. И потому нам кажется, что мы знаем друг друга тысячу лет.
Утром я проснулась от запаха кофе. Провела рукой по пустой половине кровати, откинулась на подушку и замерла с дурацкой улыбкой. Потом вскочила, накинула на себя рубашку и отправилась вниз.
– У нее есть некоторые особенности по здоровью, - сказал Леон, когда мы заговорили снова об Алине. – Появились не сразу. Из-за аварии была травма, но мы думали, всё обошлось. А два года назад «выстрелило». Поплыл позвоночник, стала короче нога, причем всё быстро так. Только что бегала, а назавтра уже экстренно оперировали. К счастью, всё это поправимо. После операции обещают, что она будет абсолютно здорова и сможет ходить, как все. Но пока… Сама понимаешь, 15 лет, корсет, крабик для ходьбы. Это не то, о чем мечтает девочка…
Я слушала Леона, а в голове у меня уже сложилась идея. Я устрою новую выставку. И помимо моих работ, там обязательно будут коллажи и отдельные снимки Алины. В груди появилось знакомое благодатное тепло – задумка уже начинала жить своей жизнью. Осталось только заручиться согласием девочки.
Глава 55
Глава 55
Полина
– Мне нужно сегодня обязательно зайти к Дине, - сказала я Леону, когда мы вышли с ним прогуляться к пляжу.
Он кивнул, не задавая лишних вопросов. Его пальцы, сильные и теплые, обхватили мою ладонь, давая ощущение спокойствия, которого мне так не хватало. Мы побрели вдоль серо-пенной полоски прибоя. Над головой с тоскливыми криками кружили чайки. Небо заволокли тучи. Спускаясь к воде, они разбавляли серый цвет моря, придавая ему свинцово-фиолетовый оттенок. Даже песок включился в эту игру. Он стал темнее и гуще.
Я остановилась и повернулась к Леону. Налетевший порыв ветра растрепал волосы, и обхватила их руками, пытаясь пригладить. Леон не дал мне этого сделать. Он прижал меня к себе, спрятал в своих объятиях от ветра и поцеловал.
* * *
– Дин, прости меня, - вздохнула я, протягивая букет ирисов и коробку с эклерами.
Я уже смирилась с тем, что теперь, как проспавшийся пьяница, извиняюсь перед всеми, кого умудрилась обидеть накануне.
– Да, ладно… - Дина обняла меня и покачала из стороны в сторону. – Я же понимаю, это стресс… Ты у нас натура впечатлительная.
– Это меня не оправдывает, - искренне заметила я.
– Это точно, самокритичная ты наша! – рассмеялась Дина. – Проходи. И садись. Это чтоб не упасть. И пообещай мне одну вещь.
Дина бесшумно передвигалась по кухне. Она поставила в вазу цветы, водрузила ее на стол и потянулась за чашками.
– Что пообещать, Дин? – я внимательно следила за подругой.
– Ай, чай потом, - пробормотала Дина, будто меня не услышав. – Сейчас я тебе кое-что покажу, и давай сразу договоримся: ты не посчитаешь это давлением на тебя.
– Дин… ну я же извинилась… - покраснела я.
– Я на всякий случай. Потому что тут и Николай, который от Леона, тоже постарался. Лёша всё объединил. И теперь дражайшему Олегу Павловичу светит не очень приятная перспективка.
Дина вышла и через минуту вернулась с объемной папкой.
– Вот! Изучай. Если что не понятно, обращайся, разъясню.
Я с опаской открыла пластиковую страничку.
От Дины я возвращалась пешком. Хотелось уложить в голове всё, что теперь у меня есть на Олега. А есть у меня немало. Предстояло решить, что делать дальше. Дина предложила два варианта. И я еще собиралась посоветоваться с Леоном. Хотя в глубине души уже всё для себя решила. Для начала я встречусь с Олегом, а уж если он не согласится на мои условия, передам материалы в прессу. А там и полиция заинтересуется.
Схема, которую показала мне на листе бумаги Дина, была хитроумна и напоминала лабиринт. Но стоило потянуть за одну ниточку, как завертелись и другие клубки. Скрываясь за благотворительностью, Олег использовал фонд, как ширму. А сам отмывал деньги, полученные с сомнительных сделок с недвижимостью.
Так, я например, узнала, что у него есть еще две квартиры и дом, о которых я понятия не имела, и на которые, кстати, не подписывала никакие документы. Всё приобретено в браке.
Процесс у него был налажен хорошо, он был многоступенчатым, проходил через офшоры и подставных лиц. Часть денег возвращалась и направлялась на счета благотворительного фонда, затем они кочевали дальше. Для пущей эффективности Олег заключал фиктивные контракты и проводил фиктивные благотворительные мероприятия, стоимость которых была весьма завышена. Недвижимость Олег приобретал, наоборот, по заниженной цене, часто через аукционы, а потом продавал много дороже.
Передо мной открылась еще одна темная сторона бывшего мужа. Страшно было подумать, что еще можно обнаружить, если копнуть глубже. От этих мыслей по коже пробежал озноб.
Я остановилась возле кофейни, где весной собирали деньги на шелтер. Она была закрыта, но на стекле трепыхался листок формата А4. Его верхняя часть болталась на ветру. Я подошла ближе и расправила его. Улыбнулась, прочитав, что стараниями всех, кто жертвовал деньги, семнадцать женщин смогли разместиться в новом убежище. Капля в море – скажет кто-то. Но хотя бы они не будут вздрагивать ночами, и заслонять собой детей от неадекватного мужа или сожителя.
В кармане завозился телефон. Наверное, это Леон. Беспокоится, где я. Хотел заехать, но я убедила его, что мне необходимо прогуляться и подышать воздухом.
– Поля, - послышался голос мамы. – Слава в больнице. Инфаркт. Я не знаю, что мне делать…
Голос у нее был растерянный, как у ребенка.
– Ты не можешь ко мне приехать? – совсем тихо закончила она.
А я вспомнила, как она говорила мне, что даже одна, без дяди Славы, она никогда
