денег, я всё сделала, как он велел.
Клавдия с тоской смотрела в одну точку.
– Это он? – я развернула телефон.
Мельком взглянув, она кивнула.
– Почему вы его выдали? – спросила я.
Женщина ответила не сразу. Сосредоточенно разгладила кусочек клеенки, торчащий кверху.
– Помру ведь скоро. Не хочу грех с собой тащить. И так достаточно. И ты, Роза, прости, что с картиной твоей так. Всё у меня как-то вышло не по-людски.
Помолчав, добавила:
– В суд если доживу, приду. Свидетелем буду.
* * *
Адрес я назвала лишь примерно. Понадеялась, что когда окажемся в том районе, водитель поймет, о каком доме я говорю. Вряд ли есть еще один подобный. Пожилой мужчина с пышными усами кивнул, и повез меня в город.
Такси уже давно скрылось за поворотом, а я всё стояла перед калиткой, не решаясь нажать на кнопку звонка. Неожиданно у моих ног появился кот. Неприметный, обычный дворянин. По-хозяйски толкнув дверцу, он просочился во двор. Обернулся, мяукнул, будто удивился, что я стою на месте, и пошел к дому. Его прямой хвост победно торчал кверху.
Я проводила его взглядом. Кот шел прямиком к футуристической части дома. Ноги сами понесли за ним. То ли смутило воспоминание о том, что у старой половины необычный замок и где я там буду искать звонок? То ли мне стало просто любопытно. Что там внутри этого космического корабля?
– Вы кто? - раздалось у меня за спиной.
Я вздрогнула и обернулась.
Передо мной стояла Алина. На ней был желтый дождевик.
Стояла она, будто накренившись, локтем опираясь о костыль.
Глава 54
Глава 54
Полина
– Вы кто? – повторила девочка.
Свободная ее рука шарила по дождевику в поисках кармана. Наконец, оттуда был выужен телефон. Глаза смотрели настороженно, но с любопытством. Алина была меньше, чем я ожидала, худенькая, с волосами цвета выцветшего золота, спрятанными под капюшоном.
– Привет. Я Полина. Я ищу твоего папу.
Я чувствовала растерянность, не очень-то я оказалась готова к этой встрече. Леон ничего не говорил о проблемах со здоровьем у дочери. И теперь я не понимала, как вести себя. Что сказать?
Впрочем, сама виновата, нечего было колотить горшки, обвиняя человека во всех грехах. Кидалась бы на Олега, если так нужно было на ком-то сорвать зло. Тогда и Леон был бы сейчас рядом.
– Папу? – Алина нахмурилась. – А… зачем он вам?
Я вздохнула, обвела глазами двор, задержалась на неизвестном мне кустарнике, на его веточках красными бусинами застыли ягоды. Осень на юге не выглядела унылой. После депрессивной деревни, казалось, что природа просто задремала в полглаза и в любой момент снова оживет.
– Я… я хотела бы с ним поговорить, - наконец, нашла я ответ.
Алина усмехнулась, качнула головой, словно посчитала мои слова глупой отмазкой. Мне показалось, что я ступила на тонкий лед, и он в любой момент может подо мной провалиться. Взгляд то и дело цеплялся за костыль, но я старалась делать вид, что не замечаю его.
– Пойдемте.
При ходьбе тело ее кренилось, но она ловко опиралась на костыль, так что он казался продолжением руки. Хромота была почти незаметна. Я отвела глаза. Почему Леон ничего не сказал мне?
А что бы это изменило? – ответила сама себе. Ты бы не чувствовала себя сейчас смущенной? Так это твои проблемы. Или ты не стала бы кидаться на него со своей паранойей насчет делишек за твоей спиной?
Иди-ка ты к психологу, Полина Андреевна, и прорабатывай свои травмы. Людям и так есть чем заняться, а не бегать за тобой с утешениями. Здоровье дочери, например, важнее, чем вопли неврастенички, помешанной на идее, что ее все пытаются контролировать.
От этих мыслей стало так стыдно, что я чуть не развернулась и не сбежала. Удержала себя усилием воли: набедокурила, имей храбрость извиниться. Глядя в глаза. И если Леон не простит, что ж, придется принять это и уйти восвояси.
– Па-а-ап? Ты где? Тут к тебе пришли, – прокричала Алина, когда мы оказались внутри.
Сердце подскочило к горлу, когда я увидела Леона. Стояла молча и просто смотрела. В душе я была готова, что сейчас он вежливо выставит меня прочь. Что ж, заслужила.
В его глазах дрогнуло удивление, затем радость. И, что меня изумило больше всего, ни тени осуждения.
Мы одновременно шагнули друг к другу. Он порывисто меня обнял, прижал к себе, уткнулся губами в макушку.
– Прости, прости меня, - прошептала я в рубашку.
Сегодня от него пахло дождем и хвоей.
– Ты тоже… ты тоже прости… - услышала я его шепот.
Мир вокруг нас замер.
– Э-э-э, пап… Это всё, конечно, очень трогательно, но может, ты расскажешь мне, что тут происходит?
* * *
– Ладно. Я поняла. Не знаю, как еще к этому относиться, но… обещаю подумать. А сейчас мне к Ане пора. У нас пижамная вечеринка. С ночевкой. Так что… - Алина подмигнула, - дом в полном вашем распоряжении.
Я покраснела, а Леон чуть крепче сжал мои пальцы.
Алина уехала, а мы перебрались в старую часть дома. Всё-таки хай-тек – это не мое. Слишком холодно и отчужденно. Особенно поздней осенью, когда хочется сидеть в уютном кресле и, кутаясь в плед, пить горячий чай с облепихой или клюквой.
– Тебе не кажется, что это уже перебор, везде развешивать мои творения? – спросила я, пройдясь по гостиной. – Я, конечно, польщена, но вот, например, эта картина, совершенно сюда не подходит!
– Мне нравится, - сказал Леон и с улыбкой протянул мне бокал с вином. – За самую прекрасную женщину в мире… И самую талантливую.
Он приподнял свой фужер.
– За самого терпеливого мужчину, - ответила я.
Мы оба рассмеялись и выпили по глотку. Я заглянула ему в глаза, и мы оба поняли, что сейчас произойдет. Его губы были мягкими и немного прохладными. Я снова, как и тогда, на набережной зарылась пальцами в его волосы, чувствуя, как щетина царапает мою кожу. Губы горели. Горела и я сама.
Я не поняла, как мы оказались в спальне. Я растворялась в поцелуях и прикосновениях, моля кого-то, чтобы это никогда не кончалось.
Леон кружил надо мной, целовал глаза, мочки ушей, проводил языком вдоль шеи, сжимал мое тело, заставляя сливаться с ним воедино. Сознание распылялось и уносилось в космос, а я невесомо
