на месте. Риэль появился быстро, залез в машину и велел мне ехать. Он не уточнил, куда и зачем, поэтому пришлось просто колесить по улицам без ориентира.
— Попрощалась с братом? — небрежно поинтересовался Кронвейн.
Когда ответа не последовало, он чуть повернул голову в мою сторону и долго сверлил тяжёлым взглядом.
— Чего ты хочешь? — не выдержала я, свернув на обочину и так же вцепившись в него.
— Мои желания неизменны. Согласись на союз.
— У тебя очень плохое чувство юмора, Риэль. Уж лучше прикончи меня собственными руками или найми кого-нибудь, чтобы избавиться, раз я так мозолю тебе глаза. Кстати, почему ты раньше этого не сделал?
Не отвечая, Верховный засунул руку во внутренний карман пиджака и протянул мне конверт.
— Это пропуск для донора.
— Зачем ты даёшь его мне?
— Потому что в вашей семейке в кои-то веки появилось нечто настоящее. Мне жаль девушку, она влюбилась в первокровного, — почти выплюнул он.
В тот вечер он больше не возвращался к вопросу о союзе. Только к тому, что я отвратительная змея и ничтожество.
— Нет в нём ничего человеческого.
Кая не стала спорить. Не стала говорить, что я сгущаю краски, что у каждого есть тёмные стороны или что я чего-то не понимаю. Она просто молчала, давая словам улечься, а потом накрыла мою ладонь своей.
— Я переживаю за тебя, — уголок её губ слегка дёрнулся, но улыбка не получилась. — И да, я понимаю, ради чего ты всё это терпишь.
В голосе не было жалости, лишь усталое принятие.
— Но Лидия… ты ещё слишком молода, чтобы закапывать себя. Даже если цель кажется единственно возможной. Мир не заканчивается на нём…
Я хотела возразить, но она мягко покачала головой.
— Это твой выбор и твоё тело. Я просто думаю, что если у тебя есть план, то, возможно, не стоит ждать. Можно попробовать раньше, пока ты ещё можешь уйти не оглядываясь.
Она убрала руку и посмотрела уже иначе, серьёзнее.
— Где-то в другом месте тебе может повезти и найдётся кто-то достойный. Тот, рядом с кем не придётся всё время сжиматься.
Я отвела взгляд к окну. Улица жила своей жизнью, люди спешили, смеялись, разговаривали — и ни у кого из них не было Кронвейна в голове.
Мне надоело, что всё сводится к нему, а потому я использовала единственное противоядие и улыбнулась.
— Ты не поверишь, но судьба сыграла со мной очень злую шутку, — подавшись вперёд, я понизила голос. — Слышала, что в ИКВИ новый руководитель?
— Да, Калеб говорил, что это кто-то из первокровных.
— Я познакомилась с ним…
По тому, как загадочно я отвела взгляд, Каяна выдала слишком много эмоций.
— Что-о?! Как? Где?
— Его зовут Эреб Стикс, и он не отсюда.
А дальше я рассказала всё с самого начала. В отличие от истории с Кронвейном, про Эреба не хотелось молчать. Он был достоин не только моих мыслей.
— Как так вышло, что письмо его семьи не дошло? — с сожалением спросила Каяна, а я лишь пожала плечами. — Так мне теперь вообще неясно, зачем тебе играть в жену?
— Я боюсь, — призналась я, ощущая тянущую боль в груди. — С Кронвейном всё предсказуемо. Жёстко, мерзко, больно, но понятно. Я знаю, чего от него ждать. А Эреб…
Каяна медленно кивнула, улавливая суть.
— Если я позволю себе поверить, что может быть иначе, а потом всё рухнет… — я замолчала, не договорив.
— Ты боишься надежды?
Я сжала пальцы на чашке, чувствуя, что тепло давно ушло.
— Она слишком дорого мне обходится. Каждый раз.
Мы вздохнули одновременно и замолчали. Слова оказались слишком слабыми, чтобы передать то, что могли только глаза.
— Тогда доведи всё до конца любым способом, Лиди. Уничтожь его, сожги в праведном огне и беги так далеко, где тебя не найдёт никто.
Я улыбнулась, но фальшиво, потому что во всём этом была переменная, не зависящая от меня… Если пламя поднимется достаточно высоко, а я вдруг пойму, что часть меня всегда тянулась именно к этому огню. К его жестокости и той тёмной ясности, в которой не нужно надеяться — только выживать.
Уничтожая его, очень легко оказаться пеплом самой.
27
Настроение главы: Fil Bo Riva — Killer Queen
Риэль
Я никогда не ждал какой-то день так сильно, как этот.
Чёртова пятница.
Лидия, как я и ожидал, не вернулась.
Первый день без неё прошёл спокойно. Я быстро уснул, не видя снов. Потом был новый день и снова без неё.
Повторяя себе, что перегнул, я старался держаться подальше. Она хотела ребёнка, а я не мог признаться, что хочу насытиться ей. Это признание было сродни выстрелу в лоб.
На третий вечер я зашёл в её комнату. Сначала остановился у двери и впервые за всё это время ощутил раздражение к себе. Здесь было слишком много Лидии. В деталях, в дурацких предметах интерьера, в оставленной на полу книге.
Всё пахло ей… Цветочные духи, которые она использовала много лет и которые я знал так хорошо, что ненавидел этот запах.
Подхватив подушки, я унёс их в свою спальню. Приказывал себе не делать глупостей, но в конце концов вжимался в них лицом всю ночь. В итоге проснулся с ощущением, что в комнате стало слишком мало воздуха.
Ненависть больше не грела, она предавала. Я больше не мог зацепиться за чувство, которое оставалось самым верным из всех. И самое мерзкое, что я не понимал, когда это случилось.
В тот день, когда она подумала, что я подослал к ней Саймона, чтобы проверить? Или когда спокойно предложила вычеркнуть её из своей жизни?
А я ведь мог… Если бы хотел давным-давно бы нашёл способы избавиться, но не хотел и не нашёл. Она заслужила прочувствовать ад своей шкурой. Мне всегда казалось, что смерть — это слишком просто.
Но что-то вдруг упорно требовало обратить внимание на это самое «казалось».
Отчаянная потребность знать, где она, что делает, с кем говорит и как громко смеётся — медленно отравляла. Это всё был её яд…
Я не называл это одержимостью.
Я вообще не называл это никак.
Просто каждую ночь подушки оставались рядом. А каждый день без неё казался слишком долгим.
Когда я
