момент Риэль резко дёрнул меня за плечо, останавливая. И тогда я заметила, что вместо спёкшихся следов появились ссадины.
Боли не было, лишь глухой импульс, сигнализирующий о том, что должна быть какая-то реакция. Но не было ничего.
В какой-то момент мы оказались в больнице. Я снова кричала и снова Верховный останавливал любые попытки пробраться к Демиану. Его тело увезли. Мне не дали попрощаться с ним…
Я обхватила себя руками, словно могла удержать разваливающийся на куски мир.
Когда-то я думала, что самое страшное – превратиться в чудовище, потерять тело, свободу, имя. Теперь я знала правду…
Самое страшное – потерять его.
Потому что когда его сердце остановилось, моё тоже перестало понимать, зачем биться дальше.
Потом появился Калеб. Я не помню, как долго я просидела в коридоре и действовал ли препарат. Но брат Демиана просто подхватил меня на руки и силком вытащил из больницы. Я хотела сопротивляться, но не могла пошевелиться.
Меня привезли в квартиру Лидии, кажется… Там сказали, что Демиан пока жив, но потребуется время, чтобы он пришёл в себя. И вместе с этими словами в себя пришла и я.
Крошечной надежды хватило, чтобы меня реанимировать. Я надеялась, что моей – необъятной, хватит, чтобы он очнулся.
Так дни тянулись один за одним. Я приходила с закатом солнца и оставалась до восхода, ожидая. Сначала меня пускали, но со временем персонал устал, что в их стенах актир, отказывающийся уходить в безопасное место. Клиника принадлежала храму Юриэль – служительницы богини исцеления. Все были в курсе, что произошло, но любому терпению приходит конец.
Спустя месяц мне запретили посещать Демиана, велев дожидаться новостей. Но мне было плевать – я садилась на ступеньках у входа и ждала. Каждый день…
Каждый грёбаный день, в котором его не было рядом.
После боли пришла ясность. Демиан готов был умереть, не удосужившись рассказать мне правду. Он решил всё за нас обоих, и это было больнее всего. В то время, как я верила, он готовился сдохнуть. Когда я улыбалась, он смотрел в мои глаза и понимал, чем всё может закончиться.
Я ждала, когда ему станет легче, чтобы высказать всё и поставить точку. Доверие… его больше не существовало. Оно умерло там же, где и он – на мраморе ресторана, под моими руками. Только он потом решил воскреснуть, а доверие – нет.
В какой-то момент я поняла, что не могу больше ждать, как собака, которую выгоняют, но она всё равно возвращается. Не могу ждать известий о мужчине, который, несмотря ни на что… выбрал смерть. Красиво, героически, благородно, но он выбрал смерть, а не меня. Он мог рассказать мне правду, которую поведал его отец после случившегося.
Эрих защищал сына, убеждал меня, что это было необходимо, но его речи не трогали. Я верила Демиану, а он мне нет.
Это ощущение медленно, но верно выжигало всё, что было внутри. Я готова была умереть рядом, а Демиан решил умереть вместо меня. Это не одно и то же.
В один из дней мне сообщили, что его перевели в палату и отключили от аппаратов жизнеобеспечения. Оставалось ждать, когда он придёт в себя. Опять ждать… Но я не смогла. Попросила у медсестры листок с ручкой, чиркнула что-то, оставив записку на тумбочке рядом с его кроватью и ушла.
Как я попала к Арчи помню плохо. Наверное, забрела в клуб, когда слонялась по улицам города. В голове промелькнуло, что с этим мужчиной можно поговорить, ну или просто помолчать.
Семья Демиана поддерживала меня, но я отдалялась от всех. Никто, кроме Эриха, не знал, на что он решил пойти, что поймать сына Берроуза. И каждый был зол на него по-своему.
Лидия была единственной, кому я рассказала, что собираюсь уехать. Она не стала отговаривать, лишь молча обняла.
Я собрала вещи Грома и то, что принадлежало мне и просто ушла из квартиры Демиана. Находиться в ней было подобно пытке. Он предпочёл умереть, а я – уйти.
Брискофф предложил работу и жильё. Не знаю, зачем… Наверное, пожалел меня, как Мику и Соми. Оказалось, что Риэль поспособствовал, чтобы актиры Альвара жили.
Теперь мы втроём ютились в небольшой квартире у клуба под надзором Цахи. Сначала подруга Арчи относилась ко мне с недоверием, до сих пор видя во мне падальщицу, но со временем всё чаще смотрела с жалостью.
Именно Цахи подрывалась по ко мне, когда я кричала во сне снова и снова переживая смерть Демиана. Ей совершенно необязательно было делать это, но она без слов обнимала, укачивая в руках, как маленькую девочку. Эта женщина, со своей комплекцией напоминала мне медведицу.
Мы сдружились… Я, Микаэла, Сомиль и Цахира (как её звали по-настоящему). Сломленные актиры и человек, которая выглядела самой сильной из нас.
Новая работа отвлекала, но недостаточно, чтобы забыть обо всём. Я в который раз удивлялась повороту судьбы на 180 градусов. Когда-то я приходила в клуб с ИКВИ, совершая рейды на незаконных актиров, а теперь разносила напитки тем, кто предпочитал кровь вместо коктейлей.
Я привыкла к новой реальности, к женщинам, ставшим моей семьёй и к Арчи, который заботился о нас, но иначе, чем делал это Юрий.
Но несмотря на это, я всё равно приходила к больнице, но теперь просто стояла у окон, зачем-то выискивая в них силуэт Демиана. Хотелось просто знать, что он пришёл в себя… И я узнала, но чуть позже.
Лидия написала сообщение, что Дем очнулся и в ярости от того, что меня нет рядом. О, как же я разозлилась. Вместо того, чтобы сообразить, он решил реагировать как обычно…
Я поступала по-детски возможно, но чтобы винить меня, нужно испытать то, что испытала я…
Закрывая глаза, я до сих пор видела его на полу в крови. Во сне я пыталась спасти его, рвала кожу и ломала кости, чтобы добраться до пуль, убивающих его, но всё без толку. Каждый раз я теряла Демиана и просыпалась в той реальности, где он выжил, но я не могла даже смотреть на него.
Как я могла подойти к нему, зная, что сорвётся лишь: «Почему ты сделал то, чего я никогда не смогу простить, даже если хочу?»
В глубине я надеялась, что это не навсегда, что рано или поздно хаосу надоест и он просто схлопнется сам по себе. Время ведь не лечит, но даёт силы смотреть на шрамы. Я просто знала, что если вернусь к нему слишком рано, то
