обладал той силой, которая должна была исчезнуть со временем без крови…
— Ты привыкла, что за любой выходкой тебя жалеют, закрывают глаза и прощают, — голос был ровным, почти ленивым, но под ним плескалось что-то холодное и глубокое. — Я не из тех, кто будет делить с тобой чувство вины. Я — тот, кто будет напоминать, что ты это заслужила.
Слёзы выступили на глазах, и я проклинала себя за эту слабость, показанную перед ним.
Я ненавидела его глаза, фразы, произнесённые этим холодным, отточенным голосом. Ненавидела то, как он вламывался в жизнь, переставлял меня как фигуру на доске. Но ещё сильнее я ненавидела то, что любовь никуда не делась.
Эта проклятая, упёртая, ядовитая любовь, от которой я пыталась уйти годами, и не смогла. Она засела глубоко, в месте, куда невозможно добраться. Именно она заставляла сердце биться быстрее, когда он приближался. Именно она была моим проклятием, а не он.
Именно поэтому я согласилась на этот брак. Из-за слабой, ничтожной надежды, что ребёнок, рождённый от него, сможет хотя бы частично исцелить ту дыру, которая разорвала меня изнутри после смерти Майлза. Что материнство затмит эту болезненную зависимость, разбавит её чем-то настоящим, тёплым, живым…
И ещё — потому что я знала: когда забеременею — сбегу. Я заберу у него то, что он забирал у меня годами — надежду. Риэль убеждён, что всё просчитал, но в чём-то я буду хитрее.
Он думал, что держит меня за горло? Пусть думает.
Кронвейн никогда не видел, как именно я ломалась. Как ночь за ночью выдирала из себя его имя, его запах, его голос. Как училась снова дышать после каждого взгляда, брошенного мимоходом. Как пыталась жить с мыслью, что он всё равно найдёт способ наказать меня за Майлза, даже если я тысячу лет буду расплачиваться.
Он думает, что знаком с моей слабостью, но он видел лишь то, что я ему позволяла. А настоящая трещина внутри — та самая, появившаяся в тот день, когда Майлз перестал дышать, — принадлежит только мне. И только я знаю, что может её закрыть.
Не искупление, не прощение, которого он от меня ждёт, но сам никогда не даст.
Только новый смысл. Тот, что станет важнее Риэля, сильнее боли и выше зависимости.
— Хорошо, я перевезу вещи вечером. После работы, — устав терпеть давление его пальцев, выдавила я.
Этого было достаточно, чтобы Риэль убрал руку.
— Завтра состоится пресс-конференция, на которой я представлю тебя своей женой. После будет фуршет. Освободи время, — бросил он и, наконец, вышел из гардеробной.
— Пошёл ты, — едва слышно пробормотала я.
День продолжился — именно таким адским, каким я его себе и представляла. Стоило добраться до офиса, как секретарь оповестил, что меня ждёт начальство.
Ещё бы… Брат уже в курсе последних новостей.
Все таращились на меня так, словно я не просто вышла замуж, а отрастила себе рога. Самые смелые поздравляли, остальные — просто давили улыбки. Вряд ли эта новость стала бы сенсацией, если бы на месте Верховного Мивеи был обычный мужчина. Но Риэль обычным не был.
— Представляешь, Калеб, я вышла замуж! — широко улыбнувшись, я ввалилась в кабинет брата.
Я ожидала увидеть только его, но меня встретило почти всё семейство.
— Фух, хорошо, что Венера не с вами, — продолжая улыбаться, я закрыла за собой дверь.
Обстановка царила просто мертвецки тяжёлая. Калеб и Каяна смотрели равнодушно, а Демиан и Роза предпочитали пялиться куда угодно, избегая контакта. М-да уж, неловко вышло.
— Лиди, — Кая не выдержала первой. Подошла ко мне и обняла. — Почему ты не сказала?
Можно было соврать, что это были условия Риэля. Его точно не будут донимать вопросами. Но я не стала. Семья — это то единственное, что продолжало держать меня на плаву. Я обязана быть честной.
— Давайте только без нравоучений, — усаживаясь в кресло, сразу обозначила я. — Кое-кто из вас уже в курсе про мой договорной брак.
Роза поджала губы, а Демиан кивнул.
— Это не настоящая свадьба. Риэль выдвинул условия, когда Розу похитили. Он согласился помочь, если я стану его женой …
— Пиздец, — Калеб закрыл лицо ладонями.
— Почему ты не сказала нам? — взмахнув руками, удивилась Каяна.
— Потому что в нашей семье и без меня хватает проблем! Я сделала то, что должна была, не надо нравоучений…
— Что он попросил у тебя? — раскрыв пальцы, Калеб посмотрел на меня с осуждением. Меньшего я не ждала.
— Ребёнка. Я должна родить ему наследника.
Каяна шумно выдохнула, Калеб сжал руки в кулаки и злобно уставился уже на Демиана.
Калеб встал из-за стола так резко, что кресло ударилось о стену. Вены на руках вздулись, будто он удерживал себя за счёт последних капель самоконтроля.
Каяна схватилась за его локоть, но он только рванул плечом, не позволяя себя удержать.
— Наследника… — повторил он, словно это слово было ядом. — То есть он использовал тебя. Воспользовался ситуацией, когда мы все были на грани, и поставил ультиматум?!
Да, именно это он и сделал. Риэль не впервые предлагал союз, но раньше получалось обходиться без этого. Его предложение поступало ровно в те моменты, когда моя семья переживала не лучшие времена.
Когда Розу похитили, я поняла, что Демиан не справится. Точнее справится, но мы потеряем его. Это стало решающим фактором, чтобы согласиться.
— Давайте кое-что разрешим раз и навсегда. Вы — моя семья, и меньшее, чего я жду, — это понимание. Я давно не в том возрасте, чтобы выслушивать замечания.
Схватив пиджак, Калеб направился к двери, но Дем перегородил ему путь.
— Куда ты нахрен собрался?
— Поеду поговорить с господином Верховным.
— Калеб, — Демиан положил руку ему на плечо.
— Чем ты, блять, думал?! Она наша сестра, а ты просто смирился и нихрена не сказал мне?
Обстановка накалялась и грозилась закончиться дракой.
— Дем не виноват… — попыталась вмешаться, но они уже сверлили друг друга глазами, полными ненависти.
Кая в очередной раз попыталась угомонить своего мужчину.
— Эй, успокойся, — прошептала она, касаясь его лица своими руками.
— Мы будем смотреть, как он ломает Лидию? Как он лезет в её жизнь, тело, голову? Он сделал это специально! Это же очевидно!
— Мне действительно нужна помощь, но не с тем, чтобы разубеждать его, — глядя прямо в
