только потом даёт взамен что-то большее.
Я не выбирала Калеба. Его имя не было в списке желанных. Его прикосновения сначала пугали, наша связь обжигала. Я ненавидела зависимость, с которой просыпалась. Ненавидела боль, которая шла за ним тенью.
Но всё, что пугало, со временем стало частью меня. Да, Боги связали нас, но я осталась не потому, что не могла уйти. Я осталась, потому что теперь, без него, я не чувствовала себя живой…
– Что такое? Почему ты так смотришь? – скользнув подушечкой большого пальца по контуру моих губ, поинтересовался первокровный.
– Потому что люблю тебя… и мне очень страшно…
– Каяна, я тоже тебя люблю и обещаю, что мы со всем разберёмся. И когда я говорю со всем, я имею ввиду всё, – подчеркнул он, вкладывая в смысл куда больше, чем я могла понять. – А теперь нам нужно разобраться с тем, что случилось.
Я только кивнула в ответ.
Уже через час мы были у ворот дома Венеры.
Морщинка межбровей Калеба стала сильнее, как только вдали показалась чёрная копоть в небе. Она поднималась над деревьями, рассыпаясь тяжёлыми клубами.
То, что раньше было домом, напоминало пепельную оболочку от прежней жизни. Огонь не просто охватил здание, он сожрал его до основания. От некогда величественного особняка остался только обугленный каркас каменных стен, выщербленных жаром, словно кости, торчащие из обугленного тела.
Калеб ничего не говорил. Я знала, он уже оценил масштаб разрушения. Он сказал, что подожгли лабораторию, но стоило нам подъехать ближе, как стало ясно: подожгли не часть, а всё. Будто облили горючим снаружи, изнутри, сверху донизу, намереваясь стереть не просто здание, а саму память о нём.
У ворот, помимо пожарных, полицейских и медиков, я заметила знакомые машины Лидии и Демиана. Во внедорожнике сидела Венера. Она низко склонила голову, сжав её руками. Сквозь стекло я различила сгорбленные плечи и дрожь, будто она пыталась собрать себя заново.
Демиан переговаривался с пожарным. Лидия стояла у ворот, разглядывая то, что осталось от дома.
Мне захотелось что-то сказать, как-то облегчить их боль, но язык прилип к нёбу. Калеб крепко сжал мою руку, удерживая на плаву в этой новой реальности, где всё, что мы знали, могло сгореть в одно мгновение.
30
Калеб отправился к прибывшим на место пожарным, чтобы выяснить детали. А я подошла к Лидии, которая так и не сдвинулась с места.
– Лиди, – осторожно позвала я, касаясь её руки.
Первокровная словно отошла от наваждения и посмотрела в моё лицо.
– Дом сгорел… – тихо произнесла девушка, возвращая взгляд на обуглившиеся руины.
Я не знала, что ответить, поэтому просто прижалась чуть ближе, позволяя Лидии почувствовать моё тепло.
– В детстве, до того, как отец ушёл… здесь было по-другому. У вон того окна, – она кивнула в сторону опалённой рамы, – я любила слушать, как он читает. Садилась к нему на колени и выбирала истории… А вон там… – пальцы указали в сторону чёрного пятна, где ещё недавно стояла оранжерея, – Мама посадила орхидеи, которые ей подарил отец…
Её голос дрогнул, но она держалась, не проливая слёз. Только глаза остались такими же стеклянными, смотрящими сквозь меня. В пепел воспоминаний.
– Мне казалось, я отпустила это место… когда выросла и уехала. Но всё равно было приятно осознавать, что осталось ещё хоть что-то из прошлого, где я была счастлива.
Лидия смахнула слезинку, которая всё-таки собралась у уголка глаза и вернула лицу отстранённое выражение. Она не хотела показывать слабостей, но я видела, что за её маской скрывается нечто большее, чем просто боль воспоминаний.
– Три человека не успели выйти…
Я медленно повернула голову – взгляд скользнул к машинам скорой помощи, где медики переговаривались, склонившись к телам, упакованным в чёрные мешки на носилках.
– Кто?
Лидия моргнула, и в этот момент в ней промелькнуло что-то беззащитное. Словно осознание скоротечности жизни простых людей, не наделённых божественной кровью.
– Один из охранников. Женщина, которая работала на кухне… и… – её губы дрогнули. – Зои.
С управляющей у нас не сложились тёплые отношения, она была отстранённой, порой резкой, и, казалось, мы едва терпели друг друга. Но сейчас это не имело значения. Ни она, ни остальные, кто оказался в ловушке этого кошмара, не заслуживали такой смерти. Жестокой, внезапной, унижающей саму суть жизни.
В голове отчётливо стоял образ Астории, умирающей, со стекленеющими глазами и обрывающимся дыханием. А теперь я снова стою бессильная, глядя на тех, кого уже не вернёшь. Всё это сливалось в один длинный, вязкий миг, будто время больше не спешило, а просто топталось на месте, издеваясь.
Звук мотора за спиной привлёк внимание, вырывая из воспоминаний.
Берроуз вышел из машины, поправляя свой и без того идеально лежащий галстук. За ним Сиард и Меган, осматривающие территорию с холодным безразличием. Рыжеволосая коротко кивнула, когда мы встретились взглядами.
– А эти что тут забыли? – прошипела первокровная, заметно напрягаясь.
Я заметила, как Демиан и Калеб вышли вперёд, и, не раздумывая, поспешила за ними. Воздух и без того был тяжёлым, пропитался гарью, пеплом и чужой болью, не хватало только, чтобы в нём зазвучали голоса, сочащиеся ядом.
– Примите мои соболезнования… – начал Юрий, но Дем перебил его.
– Проваливайте нахрен!
– О, господин Морвель, не следует отказываться от помощи, – с нарочитой ехидностью остановил Берроуз. – У нас распоряжение от Верховных расследовать преступление.
Калеб вышел вперёд и встал между братом и руководителем ИКВИ, показывая, что не позволит пройти дальше.
Меган усмехнулась, но осталась чуть позади, сложив руки за спиной. Её взгляд скользнул по обугленным стенам, задержался на сгоревшей крыше и вернулся на Демиана. Сиард же не стал участвовать в перепалке, проигнорировав замечание первокровного и направился к сотрудникам полиции.
– Кто из служителей отдал распоряжение? – холодным тоном поинтересовалась Лидия, подходя ближе.
– Не сложно догадаться, мисс Морвель. Это ваш отец. Есть предположение, что ваш дом не случайно сгорел и это напрямую связано с разработкой препарата. Кто-то намеренно уничтожает следы.
Внезапно я поймала мысль, которая мне абсолютно не понравилась. Я схватила Калеба за руку.
– Ори… Кто-то связывался с ним?!
Я переводила взгляды с одного на другого, но не находила в них ответа – про лаборанта, работающего с Асторией, все будто забыли. А ведь он напрямую
