Михаил Херасков - Собрание сочинений

       С врученным воинством, с жезлом как будто царским
       Пойдем к сражению, врученным нам Пожарским.
       Но кто сей ратный муж? и кто сия жена?

       Увы! несчастная Пожарская княжна.

       Она желает быть ко брату провожденна;
       Но в ратный стан женам дорога запрещенна.

       Без исключения закона в мире нет!
       Пускай к Пожарскому сестра его идет;
       Мерилом совести законы должно мерить.
       Коль не Пожарскому, кому осталось верить?

       Россию целую я вверил бы ему;
       А вход его сестры на свой ответ приму.
       Препроводи ее.

                                  Хоть их сердца не тлеют,
       Другие более, чем ты, о мне жалеют.

       Другим отцами их приказов не дано;
       Начальствовать и быть подвластным не равно.
       Что раздражу отца, я в том, княжна, уверен;
       Но жертвовать любви судьбой моей намерен.

       Почувствуй, чем тебе я жертвую, любя:
       Ты страстен, а тебе вручаю я себя.
       Пойдем!

       Пойдем и мы на подвиги геройски!

       Скажи, Леон, отцу, чтоб он прислал к нам войски,
       Которые прислать он в помощь обещал;
       Но более Литву, а меньше б жен стращал.

       Приляжем с воинством мы к сей стране московской,
       Где всё опустошил наш враг, гетман Желковской.
       О! как сей тигр против Москвы ожесточен;
       Он в бурю кажется и в тучи облечен:
       Разит, сжигает, бьет, что в поле ни встречает;
       В пустыню превратить он всю Россию чает.
       Но мы от тяжких уз Москву не свободим,
       Доколе Вьянкина отца не истребим;
       Наполнен лютостью и хитростью литовской,
       На гибель прислан он, на казнь стране Московской.
       Ты видишь копий блеск, вдали ты видишь дым,
       Там в дебрях с воинством гнездится он своим.
       Держась разумного Пожарского совета,
       Ударим на него с зарей дневного света.

       Пойдем, доколь наш враг под сенью счастья спит;
       А войском свежим нас Димитрий подкрепит.
       Хотя не воин я, но мнится, в ратном поле
       Нам небо призывать на помощь должно боле.
       Я ныне зрел во сне двух бьющихся орлов,
       Они сражалися превыше облаков;
       С каким парением, с каким стремленьем смелым
       Российский вдруг орел с орлом сразился белым!
       Крылами бил его, когтями он терзал
       И кровь из белого ручьями источал;
       Трепещет, прячется, полет он обращает.
       Сей сон нам верную победу возвещает;
       Против чужих орлов, друзья мои, пойдем,
       Злодеев победим иль в брани все помрем.
                   Воины извлекают мечи.

       Хотя в сражении незнающи и новы,
       Но за отечество мы кровь пролить готовы.

       Благословенная и тихая заря!
       Ты предвещаешь дней пришествие царя;
       России тишина тобой да предвестится,
       И новый царь в сей день в Москве да воцарится!
       Довольно мы и так страдаем на земли,
       А ныне ад враги в столицу к нам внесли;
       И в поругание российския короны
       Предписывают нам кровавые законы;
       Как будто пленникам, как будто их рабам,
       Уничижение предписывают нам.
       Свирепость вобразив мучителей литовских,
       Я внемлю звук цепей на жителях московских;
       Разбои, грабежи в печальных зрю стенах;
       Любезная сестра мне зрится во слезах:
       Явилась мне она стеняща, огорченна,
       Бледна, отчаянна и в узы заключенна.
       Внемли мой, небо, глас! — молю не за себя;
       Отечество мое! молю я за тебя.
       Взгляни ты на Москву, взгляни, Творец вселенной!
       И дай отраду ей, слезами окропленной;
       Свои перуны нам и молнии вручи:
       Ко брани нашу грудь и руки ополчи,
       Да россами от бед избавится Россия!

       Князь! шествует к тебе сестра твоя София.

       Возлюбленный мой брат! дозволь себя обнять
       И к сердцу твоему дозволь мне грудь прижать.

       Любезная сестра! тебя ли я объемлю?
       Тебя ли вижу я и твой ли голос внемлю?

       Из града я пришла сквозь копья, сквозь мечи;
       Ограблена была злодеями в ночи.

       Мне небо помогло от бед ее избавить;
       Но должно мне теперь единых вас оставить;
       Меня уверила сестра твоя княжна,
       Что в град сей день пойдет отсель назад она.
       Препровести ее обязан я обратно.

       Что ты ни делаешь, мне всё то, князь, приятно.

       Усерден к нам сей князь!

                                                  Когда б не Руксалон,
       Мне видеться с тобой не допустил бы он.
       На гибель для сего отважилась я крайну;
       Но ах! скрывать ли мне иль вверить важну тайну?
       Скажи мне, тот ли ты еще мой нежный брат,
       Который уважал совет мой столько крат?

       Я тот же брат тебе, но грустный, огорченный
       И бедством собственным и ратным отягченный,
       Воображающий в пленении тебя.
       Вверь другу, брату вверь, ах! вверь ты мне себя.
       Ты плачешь и молчишь!

                                                 Россия погибает!

       Погибла уж! — Но Бог Россию защищает!