Николай Векшин - Трансцендентная сингулярность души (сборник)

Страдал Винсент Ван Гог шизофренией.
Не зря кому-то он пол уха откусил.
И знаменитым стал он, как Мессия.
И, в гроб сходя, он мир благословил.

За ширмой слышится смешок.
Я заглянул несмело.
И вижу: Фрося и дружок.
Тут лишне третье тело…

Родной Воронеж мне приснился.
Стихи сложились невпопад.
Среди невзгод я удивился,
Что в небе плыли облака.

Ты, друг, ошибку совершил:
Посланий кучу посвятил
Своим подругам и друзьям;
Про пародиста ж ты забыл.
Не западло ль? Твоим стихам
Я ухахатывался сам:
Поэтов «русскими» назвать,
Кто рад на идише писать! …

Три знаменитые певицы,
Три теле-диво-поп-звезды!
Вы – украшение столицы!
Три Pussy – славных три п-ды!

Не уходи, побудь со мною!
Хоть я пою про червяков,
Но ласки мне нужны порою.
И даже в осень я готов…

Печальный и синий сентябрьский апостроф
Знаменьями строк загрустил в листопад.
И остров забыт. Как же это не просто
Обуглиться в августе, словно листва!

Посланцы гроз! Рабы Велеса!
Из солнца уст, средь мёртвых скал,
Я стих слагаю, как повеса,
Но красота – мой идеал.

Дсанко шла помолиться. Но путь был далёким.
Не дошла. Как коза, отдалася козлу.
Кто виновен? Об этом мы Бога не спросим.
Спросим Дсанку. Она ведь грешит на судьбу…

Завари мне чифирку, да покрепче,
Чтобы звёзды аж в ногах засветились.
Утром будет мне тогда малость легче,
Если простыни мои пригодились.

Мне бубен выдали на время.
В него безмолвно колочу.
Без бед в него вгоняю темя
И чистым голосом урчу.

Отключить Интернет не получится,
Без Стихиры и дня не прожить!
Если с дуба влюблённая рухнула,
Значит, с ней приключился каприз…

Мальчуган тот, как лапоть, причал свой прохлопал.
Он не боцман, искавший штормов благодать.
Медяки полюбив, чаек он пострелял, потом слопал.
И пришлось ему с далью себя повенчать.

Зажглись огни вечерних окон.
Ночами город тот не спит.
Поэт не дремлет. Ненароком
Он стих об этом сотворит.

Два сердца бежали к друг другу вприпрыжку.
Хромая, они пробирались в толпе.
Шипы у любви поострей кочерыжки.
О, как же тревожно бежать по судьбе!

Плещутся рыбки, вздыхая, как сфинксы.
В лужу упала ночная звезда.
Если ты стих прочитал без улыбки,
Краб ты Парнаса на дне у пруда!

Не трожь евреев! Важен лозунг сей
Для всех правителей, царей и королей.
Но вот беда: почти любой еврей
Стремится сесть на место для царей.

Бокал трещит. Стихи глотаю залпом.
Как хочется прижаться к наготе!
Плевал я на Стихиру и таланты!
В любви родились строчки о себе.

Он жизнь её украсил этим летом.
Она ногой его ударила меж ног.
Портвейн он совместил с кордебалетом
И через дверь повёл с ней диалог.

Я памятник себе не воздвигаю.
Сооружаю только постамент…
Поскольку я пока не умираю,
То не звездюсь, мой милый оппонент.

У стены заскрипела кровать.
Океан затопил собой лес.
Вот такой я сварганил янтарь
Из тоскливых военных словес.

Влюбленный может стать крылатым и поэтом.
Но вот беда: с стараньем стих сложив,
Не поразит читателя куплетом,
А пародиста – просто насмешит.

Ты – Амур, завладевший мною.
Я впадаю в тебя, как приток.
Как хочу я тебя освоить,
Мой желанный Дальний Восток!

Зазвонили звонки в наших школах.
На уроки пришла детвора.
Пушкин ими забыт был. Но снова
Им учиться на строках пора.

А вот и Белкин!
Здравствуй, милый друг!
Всё пишешь? Не устал?
Живёшь со скрипом?
На курьих лапах вспоминаешь Русь?
Философ-атеист ты наш великий!
Тебя в чертогах дивных средь жнивья
Не керосинят грубые поэты.
Живи и здравствуй в лаврах бытия
На радость всей стихи́рнутой планеты!

Нет, тут Блоком и не пахнет.
Чем вердыщенку марать,
Лучше б вошь была в контакте
С Катей, там же, где кровать.

Стишки-пирожные пекутся
Не на печи, как калачи.
Они из живота берутся
И бьют в башку, как кирпичи.

Стих написан крепко, не убого.
Но подспудно тут мыслишка есть:
Атеисты, жаль, не верят в Бога.
Чтоб им всем в Геенне погореть!

Росла берёза возле речки.
А по соседству вырос дуб.
Зимой они попали в печку.
Финал понятен и не груб.

Не жажди славы всероссийской!
Что слава? Дым, пустой обман.
Пиши неспешно, по-сибирски,
И по-алтайски будешь пьян.

Врезался крейсер в берег
И раздавил врагов.
Лишь на себя он надеялся,
Яростен и суров.

Горят огни. Горят зарницы.
И даже столб стальной горит.
Пылают пыльные страницы.
Да что там, весь в огне гранит!

Увидел Слепакова тот отец,
Который дочь заделал в стан невест,
И так воскликнул: "Сёма, молодец!
Женись на ней! Придёт тебе пипец!"

Слезу смахну, как ноту,
И, не спеша,
Пойду я на работу.
Трудись, душа!

Мы как собаки садимся на жэ,
Лижемся, трёмся и сук догоняем,
Вертим хвостом в суете и уже
От кобелей себя не отличаем.

Жёлтый дом с раздвоением личности
Не баранам опасен, но нам.
На Стихире все психи в наличности.
Кукловодствуют сами себя.

И каждый день, как анекдот.
Из теста блин получится.
Любовь без боли не живёт.
Приятно чуть помучиться.

Не ловите жар-птицу руками!
Не живёт эта птичка в неволе.
Не хватайте! Иначе лишь камень
Вам достанется в Вашей юдоли.

Луна! Ты зеркало порока.
Когда к вуали я гребу,
То флером, жаром и морокой
Я всю Стихиру зае…

Про любовь мне писать в кайф.
Передок мой это мой лайф.
А в щели моей торчит хей.
И хромает меж вен стих сей.

Люд весь залит осенней грозою.
Осень охру смахнула, упав на асфальт.
На крыльце я под ветром тоскую по зною.
И листок я лизнула в осенний октябрь.

Что же ты курносая, нос свой так повесила?
Неужели голову закружило вдруг?
Не печалься, дурочка! Если куролесила,
Рассмешишь ты сказочкой мужа и подруг.

Учитель нам познания дарил.
Старался он из всех последних сил.
Он ошибался. Он суровым был.
Любить себя он нам не разрешил.

Слепаков поёт шикарно.
Мы пред ним снимаем шляпы.
А трусы пусть снимет тот,
Кто Семёну отсосёт.

Ветки воздух намажут на спирали пружины.
И капризность с природой по грустинке уйдут.
И берёза с рябиной словно в танце застынут.
И аккорды на гроздьях слезинку прольют.

Тут царь Маовитский в равнинах Моава,
И Валак с Валаамом, и Ангел с ослицей,
А также пророк у царя Иордана…
Какой Ерихон! О, Создатель Всевышний!

Стучит башкой усердно с клювом дятел.
В коре он добывает червячков.
Не зря он столько сил своих потратил!
Весной грешить с дятлихой он готов!

Ёжусь от холода, словно медуза. Герань
Мне безначальное слово сказала. Сосед
Кашляет финишно, брызнув собой в филигрань.
Мне фиолетово. Где же любовь? Её нет.

Калитки скрип у древних лип.
Осенней бронзой пышет сад.
Ковёр из листьев тут скрипит
Для птичек томных, для услад.

С юбилеем, Вас, Путин! Вы – вождь журавлиного стада.
Я бы тоже за Вами к вершинам шагов полетел.
Но пахать на Стихире мне надо. Все – гады,
Кто шипит. Вашу мудрость я ярко воспел!

Загонит осень всю печаль под тополь.
И съест, как в сказке, чудище зверька.
А тля, резвясь, сожрёт листву и тополь.
Ах, тля! Подует ветер – нет тебя!