Самуил Маршак (пер.) - Английская поэзия

На вольной воле я блуждал
И юной девой взят был в плен.
Она ввела меня в чертог
Из четырех хрустальных стен.

Чертог светился, а внутри
Я в нем увидел мир иной:
Была там маленькая ночь
С чудесной маленькой луной.

Иная Англия была,
Еще неведомая мне, —
И новый Лондон над рекой,
И новый Тауэр в вышине.

Не та уж девушка со мной,
А вся прозрачная, в лучах.
Их было три — одна в другой.
О сладкий, непонятный страх!

Ее улыбкою тройной
Я был, как солнцем, освещен.
И мой блаженный поцелуй
Был троекратно возвращен.

Я к сокровеннейшей из трех
Простер объятья — к ней одной.
И вдруг распался мой чертог.
Ребенок плачет предо мной.

Лежит он на земле, а мать
В слезах склоняется над ним.
И, возвращаясь в мир опять,
Я плачу, горестью томим.

Была в орехе фея у крошки Мэри Бэлл,
А у верзилы Джона в печенках черт сидел.
Любил малютку Мэри верзила больше всех,
И заманила фея дьявола в орех.

Вот выпрыгнула фея и спряталась в орех.
Смеясь, она сказала: «Любовь — великий грех!»
Обиделся на фею в нее влюбленный бес,
И вот к верзиле Джону в похлебку он залез.

Попал к нему в печенки и начал портить кровь.
Верзила ест за семерых, чтобы прогнать любовь,
Но тает он, как свечка, худеет с каждым днем
С тех пор, как поселился голодный дьявол в нем.

— Должно быть, — люди говорят, — в него забрался волк! —
Другие дьявола винят, и в этом есть свой толк.
А фея пляшет и поет — так дьявол ей смешон.
И доплясалась до того, что умер длинный Джон.

Тогда плясунья-фея покинула орех.
С тех пор малютка Мэри не ведает утех.
Ее пустым орехом сам дьявол завладел.
И вот с протухшей скорлупой осталась Мэри Бэлл.

Мой ангел, наклонясь над колыбелью,
Сказал: «Живи на свете, существо,
Исполненное радости, веселья,
Но помощи не жди ни от кого».

От дьявола и от царей земных
Мы получаем знатность и богатство.
И небеса благодарить за них,
По моему сужденью, — святотатство.

На перси Хлои бросил взор крылатый мальчуган,
Но, встретив Зою, он глядит украдкой на карман.

Я встал, когда редела ночь.
— Поди ты прочь! Поди ты прочь!
О чем ты молишься, поклоны
Кладя пред капищем Мамоны?

Я был немало удивлен.
Я думал, — это божий трон.
Всего хватает мне, но мало
В кармане звонкого металла.

Есть у меня богатство дум.
Восторги духа, здравый ум,
Жена любимая со мною.
Но беден я казной земною.

Я перед богом день и ночь.
С меня он глаз не сводит прочь.
Но дьявол тоже неотлучен:
Мой кошелек ему поручен.

Он мой невольный казначей.
Я ел бы пищу богачей,
Когда бы стал ему молиться.
Я не хочу, а дьявол злится.

Итак, не быть мне богачом.
К чему ж молиться и о чем?
Желаний у меня немного,
И за других молю я бога.

Пускай дает мне злобный черт
Одежды, пищи худший сорт, —
Мне и в нужде живется славно…
А все же, черт, служи исправно!

— Что оратору нужно? Хороший язык?
— Нет, — ответил оратор. — Хороший парик!
— А еще? — Не смутился почтенный старик
И ответил: — Опять же хороший парик.
— А еще? — Он задумался только на миг
И воскликнул: — Конечно, хороший парик!

— Что, маэстро, важнее всего в портретисте?
Он ответил: — Особые качества кисти.
— А еще? — Он, палитру старательно чистя,
Повторил: — Разумеется, качество кисти.
— А еще? — Становясь понемногу речистей,
Он воскликнул: — Высокое качество кисти!

Врагов прощает он, но в том беда,
Что не прощал он друга никогда.

Ты мне нанес, как друг, удар коварный сзади,
Ах, будь моим врагом, хоть дружбы ради!

Пусть обо мне ты распускаешь ложь,
Я над тобою не глумлюсь тайком.
Пусть сумасшедшим ты меня зовешь,
Тебя зову я только дураком.

К двум сестрам  в терем  над водой,
Биннори,  о  Биннори,
Приехал рыцарь  молодой,
У славных мельниц Биннори.

Колечко старшей подарил,
Биннори,  о  Биннори,
Но больше младшую любил,
У славных мельниц Биннори.

И зависть старшую взяла,
Биннори,  о  Биннори,
Что другу младшая мила,
У славных мельниц Биннори.

Вот рано-рано  поутру,
Биннори,  о  Биннори,
Сестра гулять зовет сестру,
У славных мельниц Биннори.

-   Вставай,  сестрица,  мой  дружок,
Биннори,  о  Биннори,
Пойдем со мной  на бережок,
У славных мельниц Биннори.

Над речкой  младшая сидит,
Биннори,  о  Биннори,
На волны  быстрые глядит,
У славных мельниц Биннори.

А старшая подкралась к ней,
Биннори,  о  Биннори,
И  в  омут сбросила с  камней
У славных мельниц Биннори.

-   Сестрица,  сжалься надо  мной,
Биннори,  о  Биннори,
Ты станешь рыцаря женой,
У славных мельниц Биннори.

Подай  перчатку мне свою,
Биннори,  о  Биннори,
Тебе я друга отдаю,
У славных мельниц Биннори.

-   Ступай,  сестра  моя,  на дно,
Биннори,  о  Биннори,
Тебе спастись не суждено,
У славных мельниц Биннори.

Недолго младшая  плыла,
Биннори,  о  Биннори,
Недолго старшую звала,
У славных мельниц Биннори.

370В плотине воду отвели,
Биннори,  о  Биннори,
И тело девушки  нашли
У славных мельниц Биннори.

Девичий  стан ее кругом,
Биннори,  о  Биннори,
Узорным  стянут пояском,
У славных мельниц Биннори.

Не  видно  кос  ее  густых,
Биннори,  о  Биннори,
Из-за гребенок золотых,
У славных мельниц Биннори.

В тот день бродил у берегов,
Биннори,  о  Биннори,
Певец,  желанный  гость пиров,
У славных мельниц Биннори.

Он срезал прядь ее одну,
Биннори,  о  Биннори,
И  свил  упругую  струну,
У славных мельниц Биннори.

Он  взял две  пряди  золотых,
Биннори,  о  Биннори,
И две  струны плетет из  них,
У славных мельниц Биннори.

К ее  отцу идет певец,
Биннори,  о  Биннори,
Он входит с арфой  во дворец,
У славных мельниц Биннори.

Струна запела  под рукой,
Биннори,  о  Биннори,
«Прощай,  отец  мой дорогой!»
У славных мельниц Биннори.

Другая  вторит ей струна,
Биннори,  о  Биннори,
«Прощай,  мой друг!»  —  поет она
У славных мельниц Биннори.

Все  струны  грянули,  звеня,
Биннори,  о  Биннори,
«Сестра,  сгубила ты  меня
У славных мельниц Биннори!»