Ты лишь — римский прислужник!
Едва Катуальда произнес эти оскорбительные слова, его схватили несколько вождей. Он хотел вырваться, но в тот же миг подскочил Ванек и сжал ему руки за спиной, словно железными клещами.
Но Маробод не отдал приказ снести дерзкому Катуальде голову, как все ожидали. Через мгновение он полностью овладел своим волнением и холодно произнес:
— С докучливыми насекомыми не воюют, их вытряхивают из одежды. Изгоните Катуальду из страны, и пусть я о нем больше не слышу.
— Ты обо мне еще услышишь, Маробод! — пригрозил Катуальда, но его уже погнали прочь.
Четверо стражников получили приказ вывести его подальше и отпустить с предупреждением, что он поплатится головой, если когда-нибудь попадется здесь снова.
Виторад с Пршибиной опустились на колени перед королем, благодаря за то, что он вернул им чест и имущество.
И когда король, вновь обретя спокойствие, ласково беседовал с ними, они поведали ему, какое счастье ниспослали им боги: спустя годы они нашли потерянную дочь!
История эта весьма заинтересовала Маробода.
— Стало быть, Бела из владычного рода, — произнес он. — Жаль, что скончалась моя супруга — она сделала бы Белу своей первой наперсницей. Но я и так навсегда останусь ее покровителем.
Внимание короля теперь привлек Ванек, представший перед ним в своих старых, но добротных доспехах.
— Рад видеть, мой милый Ванек, что ты снова встаешь под мое знамя! — воскликнул он с удовольствием.
— И сын мой идет тебе служить, король, — с гордостью представил Ванек своего Моймира. — Его рука умело владеет и мечом, и фрамеей!
— Позволь и мне, король, проситься на войну, — присоединился седой Виторад. — Мечом докажу тебе, король, свою верность.
— Оставайся, Виторад, и управляй своими родами. Но снаряди мне добрый отряд бойцов, и пусть сын Ванека как можно скорее приведет их ко мне в войско.
— Ну же, и ты, Ванек, по коням, как в былые времена! — скомандовал Маробод и сам легко вскочил на подведенного коня.
Раздались звуки труб, всадники некоторое время кружили в суматохе, но вскоре все опустело и стихло.
На завалинке хижины паромщика сидит удрученная Столата.
Из горницы вышла Зорана. Усталыми шагами подходит она к одинокой женщине и всхлипывает.
Столата повернулась к ней.
— Дедушка умер! — прошептала Зорана. — Что я теперь буду делать одна?
— Останешься у меня! — тихо сказала Столата и погладила свою новую дочь.
***
Шел 17-й год христианского летосчисления. Германия содрогалась до самого основания.
Гряло долгожданное столкновение между королем Марободом, могучим правителем свевской державы, и воинственным, честолюбивым Арминием, вождем германских племен.
Владыка мира Рим не имел в Германии прочных успехов. По приказу самого императора Тиберия было остановлено дальнейшее расточительство римской крови. Хитрый император видел, что напрасно посылает свои легионы истекать кровью в северных лесах, ведь раздвоенная Германия со временем сама погубит себя. Надо лишь спокойно выждать, пока два мощных соперника вцепятся друг другу в глотки...
Король Маробод готовился к войне и попросил римского императора помочь ему в борьбе против Арминия. Он ссылался на свою дружбу с Римом и указывал, как опасно было бы для империи, если бы Арминий расширил свою власть до самого Дуная. Посольство с ценными дарами было отправлено давно, но не приходило ни ответа, ни помощи.
Рим выжидал. Он издали взирал на черные тучи, затягивающие германское небо.
Сохранилась молитва одного выдающегося римлянина-патриота той поры, который взывал к богам такими словами:
«О, пусть пребудет,
пусть длится меж племенами,
если не любовь к нам,
то хотя бы взаимная ненависть!
В пору, когда уже неотвратимо
свершается судьба империи,
Фортуна, ничего большего не можешь ты даровать Риму,
нежели раздоры врагов!»
Молитва эта выдает, как в Риме страшились варваров и как радовались распре между обоими германскими вождями.
Маробод и Арминий были почти равны по силе. Марободу добровольно покорялись свевские племена, видевшие его доблесть и мудрость. Они надеялись найти у него защиту от римских атак и набегов враждебных соседей. И так Марободу действительно удалось основать первую великую державу в Германии.
Арминий, молодой князь — ему было немногим больше тридцати — племени херусков в бассейне Везера[18], был снедаем завистью к успехам Маробода и его королевскому титулу. Он ловко вербовал сторонников среди северо-западных германских племен и выставлял себя единственным борцом за свободу Германии от римлян.
Тучи сгустились, и вдали загремело.
Король Маробод выступил с войском из Чехии через Рудные горы навстречу Арминию, как только лазутчики принесли надежные вести о движении херусков. Он хотел дойти до реки Заале, где к нему должны были присоединиться вспомогательные войска семнонов, лангобардов и гермундуров.
Однако внезапно он был вынужден остановить продвижение. Он узнал, что некоторые племена предали его. Лангобарды и семноны уже перешли к врагу, соблазненные его обещаниями, а может быть, и золотом.
Это был тяжкий удар для Маробода!
Он разбил лагерь и готовился заново укрепить дисциплину среди ненадежных племен.
Здесь его и нашли послы Арминия.
Они предлагали мир, если Маробод добровольно присоединится к Арминию.
— Арминий сражается за свободу Германии, — говорили послы, — и о том, как храбро он это делает, свидетельствуют разбитые римские легионы и богатая добыча, которую он у них вырвал...
При этих словах послы выставляли напоказ свои роскошные одежды, снятые в битвах со знатных римлян.
— Ты же, король Маробод, — продолжали они, — прячешься от римлян в лесных норах, посылаешь им дары и слезные письма, вымаливаешь их милость. Да, мы можем сказать тебе, Маробод, что народ германский называет тебя отступником и слугой императора!
— Довольно! — строго оборвал Маробод хвастовство послов Арминия. — Знаю я хорошо, каков ваш Арминий. Не скрываю от себя, что он герой и смельчак. Но чести не ведает. Вы говорите, что я служу Риму, и называете меня предателем. Что ж, кто был тот, кто отличился на службе Риму в Паннонии, когда я отражал Тиберия? Разве не ваш Арминий? Кто был пожалован гражданством гордого Рима? Именно он, Арминий. Кому дали римляне звание всадника? Арминию! А такими почестями Рим награждает лишь за верную службу, себе оказанную...
Послы потупили взоры.
Маробод распалился и продолжал:
— Вы кичитесь добычей с перебитых легионов. Да, вы сумели предательством заманить в ловушку три простодушных легиона и их вождя, не ведавшего коварства. Но это я называю не победой, а позором! Недостойно мужа было,
