окна одноэтажного дома освещал только часть его фигуры и руку с пистолетом в ней. У ног его кто-то лежал и, судорожно дергаясь всем телом, хрипел. Растолкав любопытных, подошел милиционер. Луч его фонарика скользнул по дорожке и остановился на лежащем. Кто-то рядом с Лосько охнул. Люди невольно подались назад. Запрокинув голову, на траве лежал человек с перерезанным горлом. Его белая рубашка была залита кровью. Кровь была на его руках, на лице и вокруг на песке. В последний раз пальцы его сильно впились в землю, словно убитый сопротивлялся той силе, которая отрывала его от нее, и замерли.
— Потуши фонарь, сержант, и очисть двор! — тоном приказа бросил милиционеру мужчина с пистолетом.
Лосько не надо было ничего объяснять. В лежащем на земле он узнал одного из сотрудников райотдела — лейтенанта Петра Громова, молодого парнишку, недавно прибывшего из училища. Второй, с пистолетом, был капитан Воронько. Лосько понял, что его помощь здесь уже не нужна. Бандит, нарвавшись на засаду, сумел уйти. Но куда? Ведь прошло не больше трех минут, как Лосько услышал со двора Грель первый захлебывающийся стон смертельно раненного Громова. В соседнем дворе, не переставая, яростно лаяла овчарка. Она металась на длинном, скользящем по проволоке поводке. За домом Коломийчука белел высокий железобетонный забор станции, а за ним в свете станционных прожекторов виднелась крыша пакгауза. Теснясь, люди отступали в направлении калитки. Лосько тоже попятился. Кто-то крепко схватил его за локоть. Он обернулся и увидел Стефанию Грель. Ее широко открытые глаза смотрели туда, где лежал Громов. Лосько решительно взял ее об руку и вывел со двора.
На улице у забора любопытных стало больше. Среди них Лосько увидел оперуполномоченного Сокуренко в штатском. Протяжно засигналила санитарная машина, а за ней подкатила легковая с сотрудниками райотдела. Люди у забора переговаривались тихим шепотом.
— Бандеровцы. Это их работа, — убежденно говорил мужчина в белом пыльнике.
— Ерунда! — громко возразил ему Лосько. — Приснились вам бандеровцы? Это уголовники сработали. Не видели, что ли, бритвой писанули по горлу.
Грель удивленно посмотрела на Лосько, а человек в пыльнике горячо возразил:
— Вы ошибаетесь. Это работа не уголовников. Методы их — согласен, но враги не брезгуют ничем.
Милиционеры настойчиво уговаривали людей разойтись.
Грель, казалось, еще не пришла в себя.
— Какой ужас! Как вы можете спокойно спорить об этом? Мне страшно!
— Ничего, девушка, не волнуйтесь, — ободряюще сказал мужчина в пыльнике. — Их найдут.
— Ищи ветра в поле, — усмехнулся Лосько. — А этот тоже разиня горло подставил.
Оттесненные милиционерами, они все трое оказались на противоположной стороне улицы и медленно пошли по тротуару.
— Это вы напрасно, — возражал капитану мужчина. — Бандитов обязательно поймают. Вы, возможно, не сталкивались с этими местными «боевиками» из ОУН, а я их знаю, слава богу.
— А чего мне с ними сталкиваться? — пожал плечами Лосько. — Я в милиции никогда не работал.
— Вы как-то странно смотрите на бдительность. Я в 1947 году демобилизовался по ранению из войск МВД. Руку мне прострелили, высохла, сухожилия задеты. — Правая рука мужчины была глубоко и безжизненно засунута в карман застегнутого на все пуговицы пыльника.
— Я вот уже 9 лет работаю корреспондентом республиканской газеты, — рассказывал мужчина, — но все еще тянет на оперативную работу.
Разговаривая, они незаметно прошли два квартала в дальний конец улицы. Прохожие попадались все реже. Грель молча шла с ними, думая о чем-то своем. Лосько покосился на ее стройную, но крепкую фигуру физкультурницы. А корреспондент, видно, увлеченный воспоминаниями, все говорил:
— …Я прибыл сюда в ноябре 1945 года в 13 бригаду полковника Иванова. Геройский был комбриг…
Дорогу им преградил забор, в который упиралась улица.
— Куда это мы зашли? — спросил корреспондент.
— А куда вам надо?
— В гостиницу.
— Гостиница в противоположной стороне. — Лосько опять покосился на Грель. Их взгляды встретились. Грель смотрела на него холодно-враждебно.
— Что вы так смотрите на меня? — улыбнулся Лосько.
— Так. Понравились, — презрительно усмехнулась она.
— Ну пока, товарищи, не буду вам мешать, — кивнул корреспондент.
Лосько заметил капельки пота на его лице. Было душно.
— Так идемте обратно вместе, — предложил капитан, — мне как раз в сторону гостиницы.
— Да я сейчас не в гостиницу. Мне тут рядом. К знакомым еще надо, — корреспондент вторично кивнул головой.
— Ну кто же это в 12 часов ночи по знакомым ходит? — остановил его Лосько.
Грель, слушая этот разговор, пренебрежительно пожала плечами.
— Нет, вы уж меня простите! — явно раздражаясь, ответил корреспондент. — Но я вынужден попрощаться с вами.
Лосько неожиданно загородил ему дорогу.
Они стояли друг против друга. Слева от капитана — Грель.
— Дело к дождю, смотрите, — корреспондент поднял голову. Невольно подняла голову и Грель. Лосько успел только повернуть шею: глаза его перехватили правую «высохшую» руку корреспондента, рванувшуюся из кармана. В тот же миг крутой тяжелый удар в подбородок отбросил корреспондента к забору. Пальцы у капитана хрустнули.
Тревожная мысль, уже давно волновавшая Лосько, заставила его на миг повернуться к Грель. «Почему она здесь? Зачем пошла с нами? Кто она — друг или…» Грель растерянно-смотрела на него. Этот миг сомнения едва не стоил Лосько жизни. С неожиданной силой оттолкнувшись спиной от забора, корреспондент бросился на него. Капитан успел заметить, как в его руке тонко мелькнула раскрытая бритва. Пистолет зацепился за подкладку кармана, и Лосько никак не мог его вытащить. Корреспондент был уже рядом. Взмах широкого лезвия бритвы и… Грель, метнувшись, повисла на руке корреспондента. Она с силой завела ему руку назад, но он ударил Грель коленом в живот. У женщины от боли подогнулись ноги, но руку его она не выпускала. Все это длилось какие-то секунды. В следующее мгновение Лосько рукояткою пистолета нанес корреспонденту удар по голове. Тот рухнул, увлекая за собой Грель. Стась нагнулся и, подхватив ее как ребенка, поставил сзади себя. Она оперлась о забор, тяжело дыша. Капитан наклонился над неподвижным корреспондентом. По-видимому, тот был без сознания. На всякий случай Лосько подобрал выпавшую из рук корреспондента бритву и обыскал его. Расстегнув плащ-пыльник, Лосько увидел то, что и ожидал: белая сорочка корреспондента была забрызгана кровью.
В крови лейтенанта Громова был и платок убийцы, о который он вытер руку и, очевидно, бритву. Правая рука и подкладка кармана плаща тоже были в крови. Маленький браунинг со звукоглушителем Лосько нашел в плоской кобуре, подвешенной за поясом брюк. Документов у «корреспондента» не оказалось. Капитан перевернул его лицом вниз, чтобы скрутить руки. Плащ пыльник задрался, и Лосько от удивления присвистнул: по шву темно-зеленых брюк «корреспондента», извиваясь, шел оранжевый кант железнодорожной военизированной охраны. Так вот кто утром разыскивал Коломийчука!
