и Найда стояли испуганно-молчаливые, лица их выражали обреченность. Обреченность отражалась и на лице Мясницкой, но оно и теперь привлекало какой-то дикой, пугающей красотой.
Зарудный отвел взгляд в сторону, приказал связному:
— Доложите комдиву Михайлову, что его задание выполнено. Задержанные после допроса будут доставлены в штаб.
В девичьем монастыре
I
Случай, о котором я хочу рассказать, почти невероятный.
…Отделенный погранзаставы Черных надел накрест через плечи наган и бинокль и, весело насвистывая, вышел за ворота.
— Ты куда, буденовец, нацелился? — окликнул его дежурный, стоявший под грибком.
— Пройдусь немного, — ухмыльнулся отделенный. — От наряда я свободен…
Черных прибыл на заставу из армии Буденного недавно, но его уже знала добрая половина села. Одному поможет по-хозяйству, другому скажет доброе слово, с третьим пошутит, а в компании он был просто незаменимым человеком.
Войдя в село, Черных стер тряпочкой пыль с сапог, — тряпочку он всегда брал с собой, — поправил чуб и постучал в ворота первой попавшейся хаты.
— А, сам отделенный! — встретил его приветливо пожилой крестьянин. — Прошу до господы.
— Не могу, тороплюсь, — ответил Черных, приняв озабоченный вид. — Солнце, вишь, как припекает… Не угостите ли водичкой?
— Цэ задача нэхытра, — подмигнул крестьянин.
Проводив пограничника в хату, он быстро сбегал в погребок и возвратился с большой, наполненной до краев кружкой.
Отпив глоток, Черных скривился и лукаво взглянул на хозяина:
— А водичка-то несвежая…
— Що правда, то правда, залышылась ще з мого вэсилля, а цэ було рокив трыдцять тому, — ответил весело крестьянин.
— Давняя, но и за то спасибо, — пошутил Черных и залпом осушил кружку. — А еще можно?
— Боюсь, що спьяниешь, — сказал добродушно хозяин. — Воно в мэнэ дуже мицнэ.
— Что вы… Казак не пьянеет… Пойду скупаюсь в Днестре — и хмель как рукой снимет.
После новой кружки Черных почувствовал, что действительно опьянел. Распростившись с гостеприимным хозяином, он направился к Днестру. От жгучего солнца и выпитого вина отделенного совсем развезло.
Он быстро разделся, окунулся несколько раз в воду и вдруг почувствовал резкую боль в ноге. Выйдя на берег, обнаружил, что напоролся на стекло и разрезал ступню. Туго перевязав рану носовым платком, а сверху еще тряпочкой, Черных собирался снова идти в воду, как вдруг заметил на румынской стороне купавшихся женщин.
«Наверное, монашки резвятся, — подумал он, разглядывая женщин в бинокль. — Добротные, канальи…»
Черных перевел бинокль на видневшиеся за лесом хмурые здания девичьего монастыря, на помещение румынской заставы, находившейся правее него, затем снова на монастырь и на купавшихся.
«Конечно, это монашки, — решил он. — Нежатся, святоши, словно русалки».
А хмель брал свое.
«Что если перемахнуть Днестр? — мелькнула мысль. — Хоть раз на живых монашек вблизи погляжу. Взгляну да и обратно».
Недалеко от Черных в кустах проехал дозорный.
— Пора домой, казак, — сказал он тихо, — а то начальник будет волноваться.
— Не маленький, не затеряюсь… Окунусь еще разок и пойду, — ответил отделенный, думая о своем.
Когда дозорный удалился, Черных снова навел бинокль на противоположный берег. Там он заметил двух румынских дозорных, которые, что-то крикнув купавшимся монашкам, беззаботно направились дальше. Выждав, пока дозорные скрылись из виду, Черных быстро собрал свои вещи, привязал их поясом к голове и, не отдавая себе отчета, бросился вплавь…
II
На вечерней поверке командира отделения Черных не оказалось, не вернулся он на погранзаставу и на второй день утром. Начальник погранзаставы Музыченко организовал тщательный розыск, но ничего, кроме того, что отделенный ушел в село и затем купался в Днестре, выяснить не удалось.
Пограничники волновались.
— Куда мог пропасть человек? — ломали все голову — Должен же какой-то след остаться? Не провалился же он сквозь землю?
Утром патруль обнаружил на прибрежных камешках реки застывшие капли крови и окровавленную тряпочку.
— Это тряпочка Черных, — доложил он начальнику заставы, — отделенный ею всегда пыль с сапог вытирал.
«Не стал ли он жертвой диверсантов или шпионов?» — подумал Музыченко.
Он всерьез встревожился за судьбу Черных, позвонил начальнику погранотряда Сидоруку, спросил, что делать дальше.
— Продолжать поиски…
Музыченко задумался.
«Что же все-таки случилось с этим отчаюгой?»
До его слуха донеслись выстрелы. По звуку Музыченко определил, что стрельба происходила недалеко от границы. Она учащалась. Вызвав дежурного, начальник погранзаставы приказал объявить тревогу, подготовить группу конников к выезду на место происшествия.
Возглавил группу сам Музыченко. Повел он ее по берегу, где невдалеке была найдена окровавленная тряпочка, затем на тропку, по которой шел к реке Черных. Одно ее ответвление вело к селу, другое — в горную лесистую местность. Группа взяла направление в горы и вскоре встретилась с врагом.
Положение пограничников, на выручку которым поспешил Музыченко, было очень тяжелым: горсточка чекистов — пять человек, — прижатая к скале, выдерживала натиск большой диверсионной банды.
Музыченко на скаку обдумывал план.
«Можно разгромить диверсантов с налета, но это связано с большими жертвами, можно попытаться окружить и потребовать сдаться… А нет ли лучшей возможности? Конечно, есть!» — обрадовался начальник заставы и подал знак пограничникам спешиться.
Затем они беззвучно, почти вплотную подползли к бандитам и открыли дружный огонь. Бой длился недолго, закончился он рукопашной схваткой и полным разгромом врага. Уцелело только три человека: два — офицера и рядовой. Их взяли в плен. Но один, воспользовавшись темнотой, убежал.
Из беседы с пограничниками, попавшими в беду, и допроса задержанных выяснилось следующее. Недалеко от места, где жителям было разрешено купание, диверсионная банда белых эмигрантов и иностранных разведчиков в количестве более двадцати человек, переодетых в форму советских пограничников, нарушила демаркационную линию и под покровом ночи укрылась в горах.
Банду эту под названием «Легион Красильникова» несколько раз уничтожали до единого человека, но через некоторое время она появлялась снова, причиняя немало бед. На этот раз обновленный «Легион Красильникова» получил задание терроризировать население приграничной полосы, вызвать недовольство Советской властью, а также раскрыть нашу систему охраны границы. Часть диверсантов должна была пробраться в глубь страны, на заводы и шахты, и вести там подрывную работу. Обнаружил банду проезжавший мимо пограничный наряд и, несмотря на неравные силы, навязал ей бой.
Во время допроса офицера-диверсанта у Музыченко возникла мысль: не связано ли нарушение границы с исчезновением Черных? Ведь переправа через реку произведена именно в том месте, где нашли окровавленную тряпочку.
— Вы, кроме пограничного дозора, вступившего с вами в бой, никого больше не встречали на нашей территории? — словно между прочим, спросил Музыченко у допрашиваемого.
Диверсант насторожился.
— Что вы хотите этим сказать?
— То, что уже сказал.
— В тылу не встречали никого.
— А на самой
