снова сделал остальным партизанам еле заметный жест, послуживший сигналом для них к началу движения.
– Одна винтовка у меня имеется. Патронов, правда, с десяток всего, – неожиданно для Алексея произнес Петр, чем сразу завел товарища.
– Хорошо, что есть! – радостно ответил тот. – А я уже прикинул, где еще оружием можно разжиться. Да и продукты раздобыть тоже.
– А я еще осенью у реки на нее наткнулся, – продолжил свой рассказ Петр. – Видать, бросил кто. А вообще в деревнях, как я слышал, люди случайно находили кое-что. В лесах оружие попадалось, когда наши войска отступали. Только кто его куда девал, не ведаю. Да и не расскажет особо никто.
Осторожно, постоянно прислушиваясь к звукам леса, новоиспеченные друзья возвращались назад, в свои деревни. Только оставаться в них они не собирались. Алексей и вовсе поменял планы и решил не тратить время на дорогу к тетке, а примкнул к товарищу. Уже к вечеру Петр вышел к крохотному приметному месту, где в расщелине дерева хранил завернутую в промасленную тряпицу длинную, со штыком винтовку.
– Вот какая! – похвастался он товарищу.
– Хороша! – протянул в ответ Алексей, поглаживая цевье, приклад и затвор оружия. – Часть твоего пропуска в партизанский отряд у нас есть.
Проведя ночь в давно заброшенной и полуразрушенной избушке лесника недалеко от родной деревни Петра, рано утром друзья отправились к плотине на реке, где недавно под присмотром полицаев шла работа по ее восстановлению. Некоторое время назад потрудиться там пришлось и самому Алексею. Именно по этой причине он неплохо знал место, где она находится, немного ориентировался здесь и рассчитывал найти среди охранников Гаврилу. Заняв удобную позицию для наблюдения неподалеку, уже через некоторое время он увидел своего знакомого. Тот прогуливался с карабином на плече по берегу и лениво приглядывал за работавшими на стройке людьми.
Чтобы попасться ему на глаза или еще как-то привлечь к себе его внимание, Алексей направился вдоль берега реки к плотине, прячась в густых зарослях, чтобы не быть кем-либо обнаруженным. Найдя удобное место для выхода на открытый участок, он показался Гавриле на короткое время на глаза и помахал ему руками. Тот увидел его и еле заметно кивнул в ответ. Затем, выждав немного времени, указал Алексею на спуск к реке, где они могли спокойно и без посторонних глаз поговорить.
– Я партизан нашел! – решительно произнес Алексей, когда коротко поведал о своих злоключениях, случившихся с ним за последние пару дней. – Мне теперь оружие нужно. Любое. Лучше винтовка или пулемет. И патронов как можно больше. А еще немного консервов, таких, как ты мне раньше давал. Очень надо. Без них никак.
Гаврила задумался. Он помолчал несколько минут, часто моргая, его взгляд бегал у него под ногами. Потом произнес:
– Завтра приходи сюда же. Будет тебе и винтовка, и патроны, и консервы. Даже муки немного дам, соли, масла и сухарей.
– Отлично! – вырвалось у Алексея. – Отлично!
Он радостно потряс Гаврилу за плечи и добавил:
– Может, и ты со мной?
Тот снова задумался на некоторое время, после чего сказал, пожимая плечами:
– Не знаю, получится ли. Сам знаешь про братьев моих. Но я обещаю определиться с их судьбой и завтра тебе скажу.
После расставания с Гаврилой Алексей пребывал в состоянии невероятной радости. Он ликовал. Все складывалось хорошо. Он избежал угона на принудительные работы в Германию. Случайно спасся от смерти, что была уготована ему от рук полицая Хряка. Встретил партизан и нашел способ войти в состав их отряда. Оставалось только дождаться завтрашнего дня, прибыть на встречу с Гаврилой, забрать у него обещанное оружие, боеприпасы и продукты, а потом двинуться в леса на поиски партизанского отряда.
Юноша испытывал нетерпение. Энергия бурлила в нем. Он уже видел себя в роли бойца, разящего из той самой винтовки, что вот-вот будет у него в руках, ненавистного врага. Алексей был невероятно счастлив. Неприятности последних месяцев уже не тяготили его. Он перестал обижаться на тетку, которая, как ему показалось, даже обрадовалась тому, что его угоняют в Германию, словно сбрасывала с плеч одну большую проблему. Не думал он о Хряке, уверенно решив для себя, что поквитается с ним при первой же встрече, так как теперь в его руках будет самое настоящее оружие. Волновала его только судьба матери и сестер, которых он так и не нашел. А еще отца и старшего брата, что уже давно были на фронте, и о них также не было никакой возможности что-либо узнать.
Утром следующего дня Алексей тем же путем, что и ранее, вышел на встречу с Гаврилой у плотины. Тот заметил его и снова подал знак, указывая на спуск к воде, где они встречались ранее. Через несколько минут он сам появился там, неся в руках завернутую в армейскую плащ-палатку винтовку и плотно набитый чем-то солдатский вещмешок. Лицо парня было взволнованным. Он часто и прерывисто дышал, заметно нервничал, а лицо его покрывала испарина. Алексей заметил это, но, сконцентрировавшись на ноше в руках Гаврилы, перестал придавать тому значение.
– Здесь все, – произнес тот, передавая из рук в руки то, что ему было заказано. – Как и просил, в лучшем виде. Винтовка смазана, сотня патронов и продукты.
Радость от реализованного замысла переполняла Алексея. Он и не знал, как благодарить за это своего бывшего одноклассника. Все, что было нужно для зачисления в партизанский отряд, теперь у него имелось на руках. Оставалось только двинуться в путь, на его поиски. И тогда мечта последних месяцев была бы реализована полностью.
– Только у меня одно важное условие, – произнес Гаврила, заметно волнуясь и вытирая рукавом куртки пот со лба.
– Говори, не молчи, – расплываясь в широкой улыбке, проговорил Алексей. – Я теперь твой должник.
– Я сам хочу в партизанский отряд попасть, – запинаясь, продолжил его собеседник. – Но только чтоб меня простили и не считали предателем. Я ведь в полицию вступил по принуждению. А до того готов помогать, чем смогу. Чего разузнать, если надо, или добыть. Опять же, оружие и патроны по возможности. Ну и продукты, конечно. Все, что в моих силах.
– Конечно, конечно! – радостно пообещал Алексей. – Вот только я сам в отряд вступлю, так при первой же возможности и о тебе побеспокоюсь. Там директор моей школы в комиссарах. Я с ним переговорю.
– Ты только дай мне знать, куда идти, – снова запинаясь, продолжил Гаврила, то и дело вытирая пот со лба. – Я, может, и сам их найду, чтобы тебе за меня страдать и отвечать не пришлось.
– Да ты что такое говоришь? – изумился
