широкая, течение сильное, но перейти можно. Сейчас там по грудь будет, а летом вода немного спадает.
– А Хряк высокий. Ему и вовсе такая вода по пояс окажется. Ему проще будет там перейти, – отреагировал на мысль Гаврилы Алексей и тут же добавил: – Только засаду снимать нельзя. Вдруг кто из полицаев по его заданию в райцентр поедет, чтобы там обо всем рассказать. Тогда его надо остановить.
– И как же быть? Нас всего пятеро! – опешил от такого предложения Гаврила.
Алексей задумался в поисках решения. Сейчас, перебирая в голове возможные варианты дальнейших действий, он ощущал на себе особую ответственность. Три бывших полицая выбрали его своим командиром. Петр не возражал этому и своим молчанием даже подчеркнул новый статус друга. Его приказам по организации засады все негласно подчинились, и теперь по воле судьбы он снова был старшим над группой людей, жизнь которых во многом зависела от его решений.
– Это вниз по течению? – уточнил он у Гаврилы местонахождение отмели на реке.
– Да, – ответил тот. – Версты две по берегу пройти. Только лучше с другой стороны. С этой он крутой и подойти к воде нельзя. Сплошные заросли кругом.
– Один пойду. С пулеметом! – произнес Алексей.
– Как один? А мы что ж? – удивился бывший полицай. – Неужто в одиночку думаешь справиться?
Юноша ничего не ответил. Он посмотрел на Гаврилу серьезным взглядом и приказным тоном произнес:
– А ты бери нашу телегу и поезжай к дому Хряка. Тебя там знают и не тронут. Найдешь там женщину, их работницу. В соседней хате живет, что ближе к выходу на поле. Городская она, не местная. Трое малюток у нее. Спросишь, кто такая – скажут. Отвезешь ее к ивовой роще. Расскажешь, как к тропе на партизанский остров выйти. Пусть она идет туда. Ее они не тронут и не обидят. Скажет, что от меня, и пусть доложит им все, что знает о готовящейся масштабной операции немцев. Она поймет, о чем надо сообщить.
Гаврила в растерянности замер от неожиданно поставленной перед ним задачи. Такого развития событий он не ожидал. Стоял молча и только моргал глазами, удивляясь тому, как много уже знает его командир и сколько еще всевозможной работы он успел проделать перед тем, как был выбран главным над ними.
– Петр с твоими братьями будет брод охранять. Сделаешь дело – вернешься к ним, – продолжил Алексей. – А я пойду Хряка пасти. Если повезет, убью его сегодня.
Алексей уже было собрался идти назад, к броду, где его и Гаврилу ждали Петр и его братья, но остановился и, покопавшись в потайном кармане куртки, извлек из него завернутые в тряпицу две красноармейские книжки, которые все время где-то прятал, а после ухода от тетки носил при себе.
– На вот, – протянул он их Гавриле. – Отдашь ей. Эти ребята в обозе прошлой осенью от ран умерли. Я их похоронил. Она помнить должна. Будут тебе как пароль для общения с ней, чтобы поверила тебе.
Молодой человек закивал в знак согласия и принял от Алексея протянутые ему документы. Вместе они вернулись к месту короткого боя с полицаями, где увидели, как Михаил с Петром оттаскивают от дороги тела четверых убитых изменников, пытаясь тем самым скрыть от взгляда со стороны следы и результаты столкновения.
– Оружие? – первым делом спросил у них Алексей.
– Собрали все, что было, – прозвучал ответ.
Не тратя времени, понимая, что надо торопиться, юноша быстро, в деталях довел до всех свои планы, с чем они согласились, и, взяв с собой пулемет, направился к броду. Гаврила, выполняя его поручение, поехал на телеге к дому Хряка.
Противоположный берег реки, который был описан бывшим полицаем как более удобный для подхода к отмели, действительно был пологим, почти полностью лишенным растительности, отчего хорошо просматривался во все стороны на сотни метров. Обзору могли помешать лишь крутые повороты течения и заросли камыша по краям отмели. Другая сторона реки, напротив, обильно поросла растительностью и деревьями с сильно наклоненными к поверхности воды стволами. Алексей с опаской смотрел в их сторону, полагая, что не может сам приблизиться к воде так близко, чтобы не быть замеченным осторожным и внимательным к мелочам Хряком. Для этого он шел к отмели, удалившись от реки на пятьдесят или даже сто метров. Часто останавливался и осматривал противоположный ее берег, чтобы избежать каких-либо неприятностей.
По его подсчетам, главный местный полицай уже должен был подходить к отмели. Следов на грунте и отпечатков на траве видно не было. Значит, Хряк еще не проходил в этом месте. Алексея это немного успокоило. Но, несмотря ни на что, он решил не приближаться близко к берегу, а занял позицию для ведения огня из пулемета в глубине леса, но так, чтобы отчетливо просматривалась большая часть поверхности воды на отмели и подходы к ней с обоих берегов.
Волнения он, к своему удивлению, совершенно не чувствовал. Сердце в груди стучало ровно, дыхание не сбивалось, ладони оставались сухими, испарина не покрывала лоб. Он спокойно установил пулемет на сошки, привел затвор в боевое положение, положил перед собой большую ветку для маскировки, листва на которой не мешала обзору впереди. Все было с его стороны готово к встрече с Хряком.
Но тот никак не появлялся в месте его ожидания. Алексей уже начал волноваться и думать, что опоздал к моменту перехода того через отмель. Или же главный местный полицай и вовсе не направлялся в райцентр. Возможно, что он предпочел иной путь, который не был известен ни ему самому, ни кому-либо в его крошечном партизанском отряде из пяти человек, почти стихийно сформировавшемся сегодня утром.
Солнце уже стояло довольно высоко и хорошо припекало землю. Легкий теплый ветерок разогнал остатки облаков. И от всего этого Алексею уже некоторое время хотелось расслабиться и вздремнуть. Но жажда мести и чувство ответственности не давали ему этого сделать.
Кусты справа от берега рядом с отмелью неожиданно шевельнулись. Это было плохо видно с его позиции, но Алексей краем глаза успел заметить их движение. Кто-то касался их, раздвигал листья. Животное, крупная рыба или человек? Юноша напрягся, лежа у пулемета. Ветки на его глазах медленно раздвинулись еще раз, и через мгновения между ними начала вырастать чья-то темная массивная фигура. Показались голова и плечи, потом длинные руки и туловище. Это был человек. А осторожные движения его, осмотрительность и медлительность говорили Алексею о том, что это мог быть именно Хряк. Спутать его с кем-либо он не мог. Слишком врезался в сознание парня образ этого
