поцеловал перед всем собранием, на глазах у священника. Затем прошептал:
– Завтра в одиннадцать часов вечера приходи к западной калитке. Я приеду на машине. Сможешь?
Донне претила мысль о тайном браке, но она знала, что иного выхода нет. Откажись она, Питер просто исчезнет из ее жизни. Бог знает, что он думал, не получая от нее ни строчки, ни весточки. Он же не знал, как за ней следили. Сейчас или никогда! Она кивнула, как раз когда Утопленник Джон обернулся посмотреть, на что уставился Макфи. Он увидел, как Питер во второй раз поцеловал Донну, перемахнул через перегородку между скамьями и исчез через боковую дверь у кафедры. Утопленник Джон начал было чертыхаться, но вовремя осекся. Скамья Денди Дарка находилась рядом, а с тех пор как Денди получил в свое распоряжение кувшин, он стал регулярно посещать церковь. Все знали, он делает это, чтобы следить за ними. У Денди была своя скамья как в Роуз-Ривер, так и в Бэй-Сильвер, и он бесстыдно заявил, что держит обе для того, чтобы попеременно бывать в той и другой церкви. После последнего приема тети Бекки посещаемость обеих церквей заметно возросла. Мистер Трэкли считал, что его проповеди наконец-то произвели впечатление на паству и затронули сердца.
Проходя мимо Донны, Денди слегка толкнул ее локтем и прошептал:
– Не делай глупостей, Донна.
Из этой фразы она поняла, что побег с Питером серьезно понизит ее шансы на получение кувшина. Даже дядюшка Пиппин неодобрительно покачал головой. Покидая церковь, он заметил, что их ухаживания чересчур уж публичны.
Дома Донна чего только не наслушалась от отца. Чудо, что они вообще добрались до дома. Утопленник Джон так безрассудно гнал, что едва не сбил пару-тройку глупых пешеходов и дважды чуть не врезался во что-то. Текла тоже высказалась. Кузины-гостьи хихикали, а старик Джонас невозмутимо удалился кормить свиней. Донна слушала будто в трансе. Утопленник Джон сомневался, что она вообще его слышала. Затем она ушла к себе все обдумать.
Следующим вечером она приняла решение бежать с Питером. Не слишком приятная мысль для девушки, воспитанной в традициях настоящих Дарков – самых дарковских из Дарков. Она представила все, что скажет клан, как будут многозначительно кивать и подмигивать. Когда Фрэнк Пенхаллоу и Лили Дарк сбежали, тетя Бекки сказала им по возвращении: «Я смотрю, вам не терпелось…» Какой ужас, если Донне скажут что-то в этом духе. Но они с Питером не вернутся. В этом вся прелесть. Один удар, и гордиев узел всех их трудностей будет навсегда разрублен. А после – свобода… и любовь… и бегство от скуки, рутины и затхлости… от ревности Теклы и беспрестанных нравоучений Утопленника Джона… и Вирджинии. Донна почувствовала укол стыда и укорила себя за облегчение, что снизошло на нее при мысли о бегстве от бедняжки Вирджинии. Но ничего не поделаешь. Она не могла этого не чувствовать. Тридцать шесть часов, и она встретится с Питером у западной калитки, и долой всех сплетников с их кувшином. К счастью, Текла ушла к себе в комнату. Утопленник Джон спал внизу. Выбраться будет легко. Не подумал ли Питер, что она очень подурнела? Вирджиния говорила, что после тонзиллита она выглядит лет на десять старше. Как ужасно, что Питер вот так поцеловал ее на глазах у всех прихожан. Ужасно, но чудесно. Бедная Вирджиния, как она скривилась!
Так или иначе, но прошло воскресенье, наступило утро понедельника, а затем и день. Никогда еще для Донны время не тянулось так медленно. Она была рада, что попала в немилость к отцу и Текле и они не разговаривали с нею. Но к ужину положение начало меняться. Текла бросала на нее любопытные взгляды. Донна не могла скрыть возбуждения, которое аурой окружало ее, да и щеки чуть порозовели под лиловыми кругами. Сапфировые глаза весело поблескивали. Интересно, что сказали бы Текла и Утопленник Джон, узнай они, что сегодня она собирается бежать с Питером Пенхаллоу? Конечно, она не могла есть – а кто бы смог в таких обстоятельствах?
– Донна, – резко сказала Текла, – ты наложила румяна?
Утопленник Джон фыркнул. Он всегда возмущался, застав Донну за туалетным столиком. Слишком много баночек, чтобы наводить красоту! Приличные женщины не пытаются быть красивыми. Если бы он обнаружил у нее румяна или хотя бы заподозрил их наличие, то вышвырнул бы весь столик в окно.
– Нет, конечно.
– У тебя щеки красные, – заметила Текла. – Если это не краска, значит, тебя лихорадит. Опять заболела. Я так и знала: ты слишком рано вышла. Завтра полежи в постели.
Донна ухватилась за эту возможность. Она все гадала, как им с Питером покинуть остров, прежде чем их поймает Утопленник Джон. Остров – такое неудачное место для убийства или побега. Обязательно поймают. Но к завтрашнему обеду они уже будут в безопасности, и поделом Утопленнику Джону.
– Да… да, наверное, так и сделаю. По крайней мере, утром. Можешь позвать меня к обеду. Уверена, я здорова, просто устала.
Наконец-то провидение, похоже, на ее стороне.
В доме Утопленника Джона все ложились рано. В девять гасили свет и запирали двери. Донну это не пугало. Она хорошо знала, где Текла прячет ключ, хоть та и считала себя очень хитрой. К половине одиннадцатого она уже собрала небольшой саквояж и была готова. Открыв дверь спальни, выглянула в коридор. Тишина. Дверь Теклы плотно закрыта. Дальше по коридору храпел старик Джонас. Подумать только, кто-то храпит в такую удивительную ночь. Не заскрипит ли лестница? Заскрипела, конечно, но, кажется, никто не услышал. А что, если она чихнет? Утопленник Джон спал в закутке рядом со столовой, а ключ лежал в синей вазе на полке с часами. Утопленник Джон тоже храпел. Донна содрогнулась, надеясь, что Питер не храпит. Она отперла дверь, вышла и закрыла ее за собой. Если подумать, побег оказался на удивление легким.
Донна побежала через сад к западной калитке. Ждать оставалось еще почти полчаса. На фоне звездного неба вырисовывались высокие черные ели у калитки. Над темной гаванью танцевало северное сияние. Белые березы у западной тропы как будто отливали собственным серебристым светом. Ночь была полна чудес и радости, и эта тонкая, неуловимая красота не укрылась даже от возбужденной Донны, унаследовавшей любовь и понимание таких вещей от своей скромной, молчаливой матери. Иногда это забавляло Утопленника Джона, а иногда выводило из себя. Узнай он, как счастлива бывает Донна, когда смотрит на покрытую солнечными пятнами реку, серебряное мерцание над гаванью, свет звезд над елями, голубой восход над темными холмами,
