при себе. Некоторые обитатели Роуз-Ривер считали, что ему слишком нравится раззадоривать Сэмов.
– Да потому что понял, что не так уж это здорово, – усмехнулся Большой Сэм и потом весь день был доволен тем, что смутил священника.
Но вскоре у Большого Сэма прошло желание шутить о поцелуях, будь они древними или современными. Его едва не хватил апоплексический удар, когда он услышал, что курортники, снимавшие жилье выше по реке, ошибочно приняв его за поэта, обратились к Маленькому Сэму с просьбой продекламировать свой эпос. Самое ужасное, что Маленький Сэм так и сделал. Прочитал от начала до конца, да так и не признался, что автор не он.
– Сначала идолам поклоняется, а теперь уже стихи ворует. Этого следовало ожидать. Посмотрите, как низко пал этот человек, – пылко заметил Большой Сэм.
Глава 5
Питер Пенхаллоу так похудел и осунулся, что Нэнси всерьез начала волноваться. Она попыталась уговорить его принимать таблетки с железом, но за свою заботу получила в ответ лишь брань. Серьезный симптом, ведь Питер не был склонен сквернословить. Нэнси простила его, поскольку считала, что и Утопленник Джон, и само провидение обходятся с ним несправедливо. В тот самый день, когда Донне Дарк разрешено было спуститься вниз, она подхватила тонзиллит. Это означало еще три недели уединения. Каждый вечер Питер гудел клаксоном у волшебного портала – или, выражаясь современным языком, у подъездных ворот Утопленника Джона, – но больше ничего не мог поделать. Поговаривали, что Утопленник Джон поклялся застрелить Питера на месте, и каждый день клан томился в ужасающем ожидании сего события, не зная, что Текла спрятала отцовское ружье под кроватью в комнате для гостей. Не сумев найти его, Утопленник Джон игнорировал Питера и его вопли и вымещал дурное настроение на несчастной больной Донне, к тому времени уже почти готовой умереть от страданий. Сколько недель пролежала она в постели, глядя на ужасные обои, которые выбрал Утопленник Джон и которые она ненавидела. Кошмарные зеленовато-голубые обои с позолоченными звездочками – Утопленник Джон считал их последним писком моды.
Донна полагала, что окончательно утратила свою красоту. Плакала и говорила, что не хочет выздоравливать. Питер больше не сможет любить ее – этот бледный, выцветший скелет, который она увидела в зеркале, когда встала на ноги после тонзиллита. Врач сказал, ей необходимо как можно скорее удалить миндалины, как только она наберется сил, чтобы перенести операцию. Эти слова передали Питеру, отчего он еще дальше углубился в дебри сумасшествия, как считали его друзья. Он не верил в операции. Не хватало еще, чтобы кто-то отрезал куски его драгоценной Донны. Все они пытались убить ее, вот чем они занимались – все это проклятое племя. Он по десять раз на дню проклинал миссис Тойнби Дарк. Если бы не она, Утопленник Джон не узнал бы о помолвке Донны и не следил бы за ней так зорко; Питеру удалось бы похитить ее, невзирая на корь и тонзиллит, и к черту всех этих ваших микробов. А теперь…
– Что мне делать? – взвыл Питер. – Нэнси, подскажи брату, что делать. Я постепенно умираю, а они собираются резать Донну.
Нэнси могла лишь успокаивать его, говоря, что многим людям вырезали миндалины и остается только терпеливо ждать. Утопленник Джон не сможет вечно держать Донну в заточении.
– Ты его не знаешь, – мрачно сказал Питер. – Это заговор. Наверняка Вирджиния Пауэлл специально заразила Донну тонзиллитом. Эта женщина пойдет на все, лишь бы не дать нам с Донной быть вместе. В следующий раз это будет воспалительный ревматизм. Они ни перед чем не остановятся.
– Ох, Питер, не глупи!
– Не глупить? Тебе кажется странным, что я веду себя глупо? Странно, что я еще окончательно из ума не выжил!
– Некоторые думают, так и есть, – честно призналась Нэнси.
– Нэнси, прошло восемь недель с тех пор, как я видел Донну. Восемь адских недель!
– Ну, ты много лет вообще ее не видел. И жил как-то…
– Нет… я просто существовал.
– Взбодрись… «Все когда-нибудь кончается», – легкомысленно процитировала Нэнси. – Я слышала, в следующее воскресенье Донна будет в церкви в Роуз-Ривер.
– В церкви! Что я смогу сделать в церкви? С одной стороны от нее будет Утопленник Джон, а с другой Текла. С тыла ее будет прикрывать Вирджиния Пауэлл, да еще миссис Тойнби будет за всем следить. Единственное, что остается, – это ворваться туда, врезать Утопленнику Джону в челюсть, схватить Донну и убежать с ней.
– О, Питер, не устраивай такие сцены в церкви! Только не в церкви, – взмолилась Нэнси, жалея, что рассказала ему.
До воскресенья она терзалась тревогой. Питер все-таки устроил сцену, но не такую страшную, как она предполагала. Он сидел на скамье под галереей, когда вошла процессия Утопленника Джона – сначала он сам, потом Донна, а за ней Текла («Я ведь знал, что так будет», – застонал Питер), потом старый Джонас Суон, наемный рабочий, пользующийся семейными привилегиями, поскольку был им очень дальним родственником, и две кузины, приехавшие погостить. На протяжении всей службы Питер пожирал Донну взглядом. Его бедную возлюбленную чуть в могилу не свели. Но она была еще красивее, еще привлекательнее, чем обычно, с этими лиловыми кругами под глазами и потяжелевшими от болезненной усталости кремовыми веками. Питеру казалось, служба никогда не кончится. Неужели Трэкли читал проповедь так долго каждое воскресенье? Если так, почему его до сих пор не линчевали? А эта дура, воющая соло в хоре, считает, что умеет петь? Таких людей следует топить в детстве, как котят. Сколько ж можно собирать пожертвования? А в последнем гимне шесть куплетов!
Питер вскочил прежде, чем остальные прихожане подняли головы после благословения. Утопленник Джон отошел перекинуться парой слов со старейшиной Макфи. Текла, ни о чем не подозревая, беседовала с миссис Говард Пенхаллоу, сидевшей впереди. В тот момент никто не следил за Донной, ведь никто даже вообразить не мог, что Питер придет в церковь в Роуз-Ривер. Никто из его окружения не появлялся в церкви Роуз-Ривер со времен драки. Все они ходили в Бэй-Сильвер.
Донна повернулась, и взгляд ее больших скорбных глаз бесцельно блуждал среди покидавших свои места прихожан. И вот она увидела Питера. Стоя позади нее, он обхватил за талию маленькую полную миссис Денби и поднял ее, чтобы расчистить себе путь. Миссис Денби не на шутку перепугалась. Потом она годами говорила об этом с придыханием.
У Питера и Донны была всего минута, но им хватило. Он четко спланировал, что делать и говорить. Сначала он поцеловал Донну –
