известно похожее описание в стихотворении Кузмина «Я знаю вас не понаслышке (1916): «Я знаю бег саней ковровых/И розы щек на холоду <…> Я знаю звон великопостный, / В бору далеком малый скит»
{Кузмнн М. Стихотворения. СПб., 1996. С. 325).
67
…китайский настой сквозь кусочек сахарку… — Очевидно, употребляемый впрнкуску чай, который до революции доставлялся в Россию преимущественно из Китая.
68
…узорная ковровая полость… — Вероятно, неточность: полость — теплая накидка, которой зимой накрывали ноги в санях, — могла быть из медику го или волчьего меха, реже из овчины, а ковровыми (то есть обитыми коврами) назывались сами сани.
69
«Павильон де Пари» — здание в Петербурге (Садовая ул., 12 / Итальянская ул., 23), где до революции располагались театр миниатюр и кинотеатр «Павильон де Пари», с 1928 г. — кинотеатр «Капитолий», с 1929 г. — КРАМ (Кинотеатр рабочей молодежи), затем переименованный в «Молодежный» и просуществовавший до начала 1990-х годов. Герой мог по привычке называть новый кинотеатр прежним названием, поэтому его воспоминание трудно отнести к конкретному периоду времени.
70
С. 21.
…не стесняйся и верь, что погибнет Ваал и вернется на землю любовь!.. — Не вполне точная цитата из хрестоматийного стихотворения Надсона «Друг мой, брат мой, усталый…» (1880), ловко встроенная в поток речи вместе с крылатой пушкинской формулой («презренная проза») и призывами не жалеть дефицитный продукт («топчи… не стесняйся»). Из уст персонажа, мечтающего о конце советской власти, такие слова, пожалуй, звучат несколько двусмысленно — Б. Косанович даже видит здесь указание на Сталина (Косанович Б. Творчество Андрея Николева — белое пятно в изучении русского авангарда // Вестник Московского университета. Серия 9. Филология. 1995. № 2. С. 85) — но, вероятнее всего, это двусмысленность мнимая. То же стихотворение кооператор будет цитировать еще раз, см. комм, к с. 57.
71
«Поцелуй — это миг наслажденья, поцелуй — это миг торжества». — Источник цитаты не установлен. Судя по тому, что кооператор изображает пальцами игру на гитаре, это могут быть строки из романса.
72
…французские каблуки… — То есть высокие. Строго терминологически французский каблук отличается вогнутым, как бы вдавленным в сторону носка силуэтом. Он вошел в моду в XVIII веке, а затем пережил второе рождение на рубеже XIX–XX веков. Но из всех отличительных особенностей этой модели чаще всего учитывается именно высота (см. лаконичное определение в Толковом словаре русского языка под редакцией Д. Н. Ушакова: «высокий каблук женской обуви»). Такая щегольская, непрактичная и к тому же «иностранная» обувь, в деревне выглядящая особенно нелепо, лишний раз выдает в Леокадии мещанку, чуждую новой советской действительности. Французские каблуки здесь — говорящая деталь, значение которой, вероятно, считывалось современниками вполне определенно. Ср. реплику одного из героев пьесы Б. С. Ромашова: «Дуня, голубка моя, зачем ты носишь туфли на французских каблуках? Во-первых, не по-комсомольски, а во-вторых, такая жердь получается» (Аьидеим Б. С. Конец Криворыльска: сатирическая мелодрама в 5 действиях. М., 1929. С. 50) или характерное описание образа актрисы Веры Малиновской в популярном советском фильме «Медвежья свадьба», где она изображает «западную инженю в кудрях и белом платье», прибавив к этому «жеманную походочку польской паненки, в белых блондах и на французских каблуках» (Королевич В. В. Малиновская: [Очерк-характеристика]. М.; Л., 1927. С. 12–13).
73
Колечко с бирюзой… — Если французские каблуки служили указанием на неуместное щегольство, то кольцо с бирюзой (тем более в уменьшительной форме — «колечко») вызывать подобных ассоциаций, кажется, не должно было. Кольцо с бирюзой часто упоминается как самое простое или даже единственное доступное украшение. См., например, в рассказе А. П. Чехова «Знакомый мужчина»: «…и заложила там кольцо с бирюзой — единственную свою драгоценность. Ей дали за кольцо рубль…»; или в современной Е1унову литературе: «Он заметил теперь, что от нее пахло духами, что на розовом мизинчике ее было колечко с бирюзой…» {КрашенинниковН.А. Целомудрие: Роман. М.; Л., 1928. С. 99). Леокадия носит не только кольцо с бирюзой, но и серьги (см. с. 90).
74
…кооператор говорил, что он больше года нигде не засиживался…— Еще один смысловой эллипс: ничего подобного кооператор не говорил. Это сообщение, скорее всего, следует понимать так, что кооператор — «летун», перескакивающий с одного места работы на другое.
75
С. 22. Младенцу нарекут имя «Склеп», или, как здесь говорят, «Склёп»… — См. комм, к с. 20.
76
Но на крылечке стало еще тоскливее… отвратительные куры пили воду из помойной плошки. — Подобное описание, контрастирующее с идущей следом картиной «затопленных солнцем» полей, где ведутся работы по разведке железной руды, вероятно, обыгрывает шаблонное противопоставление отсталой деревенской жизни и преобразующих ее процессов советской модернизации. Ср. в романе Г. С. Гора «Корова» (1929–1930): «Недостатки, как кулаки, всегда выпирают вперед <…>. Курицы и петухи, опустив головы и хвосты, грязные курицы и петухи ходили по двору» {Гор Г. Обрывок реки. Избранная проза: 1925–1945. Блокадные стихотворения: 1942–1944. СПб., 2021. С. 59–60). Однако у Егунова литературный штамп заметно индивидуализируется, приобретая достаточно экстравагантный вид: описывая процесс индустриализации, он использует дореволюционный травелог о паломничестве в Святую землю (см. следующий комм.).
77
Там аллеи с решетчатыми деревянными стенками… освежают расслабленные дневною жарою члены. — Отнюдь не тульский пейзаж в этом фрагменте (виноградные лозы, цистерны с водой) объясняется тем, что он целиком заимствован из сочинения священника А. В. Анисимова «Путевые записки русского пастыря о священном Востоке» (1886). Е1унов внес только небольшие изменения — например, «ходишь в них, словно в корри-доре» {Анисимов. С. 98) изменилось на «ходишь в них, словно у себя в квартире по коридору». Из этого же источника EiyHOB заимствует по крайней мере еще несколько пейзажных описаний, одно из которых предваряет едва ли не издевательским замечанием: местность выглядела неестественно русской (с. 77), а в другом превращает древний галилейский город Акру в несуществующую деревню Акрейку (с. 58).
78
Сергей… вынул из кармана книжку… готический шрифт… — Очевидно, немецкое издание «Фауста» — одна из трех книг, привезенных Сергеем в Мирандино (см. комм, к с. 32). Любопытно, что в издании, которое, по всей видимости, имеет в виду Егунов, текст был набран не готическим, а латинским шрифтом,
