Смерть в тылу - Александр Александрович Тамоников

— Мне кажется, — немного подумав, сказал Глеб, — что танкист был убит все-таки не диверсантами, а кем-то из своих.

— Что заставляет вас так думать? — наклонив голову набок, с интересом посмотрел на Шубина Розанов. — Кого вы имеете в виду под «своими»?

— Танкист был задушен. Не застрелен и не убит ножом. Так?

— Это ни о чем еще не говорит, — прервал капитана Розанов.

— Если бы танкиста убили потому, что он случайно обнаружил проходившую мимо наших позиций диверсионную группу и те увидели, что их обнаружили, то они бы просто его застрелили и поспешили уйти с того места подальше. Не стали бы окружать жертву, чтобы задушить ее. Какой в этом смысл?

— Выстрел обнаружил бы их, — усмехнулся Розанов.

— Да, поэтому выстрела и не было, — согласился Шубин. — Но и танкист, если бы он увидел проходившую вблизи наших позиций группу чужаков, поспешил бы уйти из леса и сообщить о ней в ближайшую часть. Но этого не было сделано. И еще вопрос: что танкист из второго батальона, который стоит, как мне подсказал Астафьев, в южной части Опатува, делал так далеко от своей части? Логично предположить, что его туда кто-то вызвал.

— Логично, — согласился Розанов, посмотрел на этот раз на Зицера и продолжил: — Тогда логично предположить, что этот танкист сам был шпионом и у него была назначена в лесу встреча с этими самыми диверсантами.

— Почему тогда они его убили? — поинтересовался начштаба.

— Решили по каким-то своим мотивам избавиться от ставшего уже ненужным свидетеля, — пожал плечами Розанов.

— Прежде чем делать такие выводы, нам сначала следует установить личность убитого, — нахмурился Зицер. Ему очень не нравилась версия Розанова. — Вероятность может оказаться куда как банальней, чем мы с вами думаем, — заметил он. — Пока Шубин будет выяснять версию относительно группы диверсантов, я думаю, стоит для начала выяснить личность убитого и произвести вскрытие, а затем уже продвигать расследование дальше.

— Я хорошо знаю свои обязанности, товарищ гвардии полковник, — недовольно ответил Розанов и встал.

— Я не сомневаюсь, капитан, — усмехнулся Зицер. — Я лишь подвел итог нашей беседе, — он протянул капитану руку.

Тот пожал ее и, кивнув, быстрым шагом направился к двери, затем остановился, развернулся и, глядя на Шубина, сказал:

— Я жду от вас результатов уже к сегодняшнему вечеру.

— Сделаю все от меня зависящее, — ответил Глеб.

— Вы не знаете, капитан, почему все особисты такие горячие и самоуверенные? — покачал головой начштаба, когда Розанов закрыл за собой дверь.

— Работа у них такая, — коротко ответил Шубин и спросил: — Я могу идти?

— Идите. Держите и меня в курсе ваших расследований, — напоследок попросил Зицер.

После разговора в штабе бригады Шубин прямиком направился в штабную разведку. Майор Бабенко уже ждал его, но не в штабной комнате, а у себя на квартире. Увидев, во что превратилось лицо Шубина, он махнул рукой и, сдерживая улыбку, сказал:

— Ренат, мне, конечно же, рассказал, что у тебя случилась драка с немцами, но я, если честно, даже не подозревал, насколько твоя физиономия сейчас ужасно выглядит. Нос не сломан?

— Нет, нормально все с носом.

— Ты сам-то себя в зеркало видел? — поинтересовался Бабенко.

— Нет, — угрюмо ответил Шубин. — Но подозреваю, что не красавчик. Чувствую, что левый глаз начинает заплывать.

— Мягко сказано, — усмехнулся майор и, подойдя ближе к Шубину, стал рассматривать его лицо. — Ты к доктору заходил?

— Заходил, — буркнул Глеб. — Он сказал, что надо было мне сразу к лицу что-нибудь холодное приложить. А теперь, мол, поздно уже, хоть заприкладывайся, а от отека и синяка, пока сами собой не пройдут, никак не избавишься. Да и некогда мне сейчас своей, как вы выразились, физиономией заниматься. Дела надо делать.

— Тогда рассказывай, что вы в штабе решили, — сказал Бабенко, отойдя от Глеба. — Проходи, садись. Чего стоять-то? Чай пить будешь? Чаем могу угостить, а поесть — сам не ел с утра. Надо послать кого-нибудь на кухню. Послать, что ли?

— Чай выпью, а есть не хочу, — ответил Глеб.

— Тогда умойся, — указал Бабенко в сторону умывальника. — Вода, правда, холоднючая до зубовного скрежета. Сегодня котельная не работает, — усмехнулся он, подразумевая, что сегодня был день, когда дом не отапливался.

— Ничего, холодной даже лучше, — заметил Глеб, направляясь к умывальнику.

Кое-как смыв запекшуюся на лице кровь (оценить чистоту лица он смог, посмотрев на себя в зеркальце, что висело над раковиной), Шубин сел на стул, предложенный ему майором. На столе перед ним уже стояла кружка с горячим чаем и лежала пара кусков сахара.

— Кроме сахара нет ничего, — извиняющимся тоном сказал Бабенко.

— Да я и сладкое не очень люблю, — ответил Глеб, но немного подумав, один кусок все же взял и кинул в чай. — Вприкуску сейчас навряд ли получится, — улыбнулся он разбитыми и чуть припухшими губами.

Он попробовал отхлебнуть горячего чаю, но поморщился и поставил кружку обратно на стол.

— Путь остынет немного, а я пока вас, товарищ майор, в курс дела введу, — предложил он Бабенко.

— Вводи, — согласился тот.

Глеб рассказал своему командиру о разговоре в штабе бригады и о том поручении, которое дал разведке начальник штаба бригады. В конце доклада Глеб не преминул добавить, что, по его мнению, версия с диверсионной группой слишком хлипкая и убийцу все-таки стоит поискать в бригаде.

— Что ж, Семен Ильич у нас мужик толковый, раз согласился со всеми твоими доводами. Но раз уж капитан Розанов настаивает на проверке версии о причастности к убийству диверсионной группы, то придется нам с тобой сегодня этим и заняться, — выслушав Шубина, ответил Бабенко. — Я возьму на себя организационную часть задания. Свяжусь с соседними частями, попрошу их поискать у себя в окрестностях следы немецкой разведгруппы, и если таковые найдутся, то сообщить нам. А уж ты бери на себя практическую сторону. Когда пойдешь в лес на место преступления, то с собой возьми только тех, кто был с тобой на задании. Не нужны нам лишние глаза и уши, сам понимаешь.

— Я и сам уже об этом думал, — отозвался Шубин, отпивая из кружки. — Ребят предупредил, чтобы не болтали почем зря.

— Это правильно, — соглашаясь, кивнул Бабенко. — Ты сейчас куда?

— Хочу сначала зайти к майору Першину. Кажется, эту фамилию называл гвардии подполковник Зицер, когда упоминал Смерш. Я еще не со всеми в бригаде знаком настолько, чтобы каждого по фамилии знать.

— Точно, Першин. Он самый, — подтвердил Бабенко. — В отличие от Розанова мужик он невредный и будет рад с тобой поделиться информацией, которую узнает от пленных. Так что