нему Слюсаренко и Першин поставили его перед фактом. Но при командире бригады резко разговаривать с майором он себе не позволил, хотя и очень хотелось, судя по его красному от едва сдерживаемого гнева лицу.
— Что ж, если без меня меня женили, — процедил он сквозь зубы, — то мне остается только подчиниться и выполнять ваши, товарищ гвардии полковник, распоряжения.
— Не злитесь, капитан, — благодушно отозвался Слюсаренко. — Никто не умаляет ваши заслуги в поимке врагов. Майор Першин даже согласился с моим предложением, что отчет по этой операции будете писать вы, а не он, — полковник незаметно подмигнул Першину, и тот кивком подтвердил слова комбрига, хотя на самом деле такого разговора между ними и не было.
Сначала Розанов с подозрением посмотрел на майора, но, видя его непроницаемо-серьезный вид, приободрился.
— Ну, хорошо, — сказал он. — Я прикажу своим подчиненным быть наготове, и как только вы подадите сигнал… Кстати, что это будет за сигнал? — обратился он к Першину.
— Сначала крик «Облава!», а затем один выстрел из пистолета в воздух, — ответил за майора Шубин, который тоже присутствовал при разговоре с капитаном.
— И подадите его, как я понимаю, вы, капитан Шубин, — язвительно поинтересовался Розанов.
— Конечно, я. Не пани же Катажина, — в тон ему ответил Глеб и увидел, как зло сверкнули глаза Розанова, когда он глянул в сторону Першина.
Глеб тоже посмотрел на майора и не сдержал улыбку. Першин был серьезен, но по нему было видно, что он едва сдерживается, чтобы не рассмеяться в голос.
— Это та самая пани Кароль, которую вы, капитан Розанов, привлекли в качестве информатора? — поинтересовался не подозревающий обо всех тонкостях отношений капитана с полькой Слюсаренко.
— Да, та самая. — Лицо Розанова снова стало багровым. — Я все понял, товарищ майор… — зыркнул он на Першина. — Я понял, какой должен быть сигнал и кто его подаст. Я отправлю своего человека на рынок, чтобы он проследил. Не упустил того момента, когда вы подадите сигнал.
— Очень хорошо, капитан, — кивнул Першин. — Но только одного, и пускай он не шляется по всему базару, а встанет где-нибудь в сторонке и семечки грызет…
— Не надо меня учить, как работать мне и моим людям, товарищ майор, — огрызнулся Розанов.
— Я не учу, а советую, — парировал Першин и сразу же, чтобы не дать Розанову, который уже открыл было рот, ответить ему новой колкостью, обратился к Слюсаренко: — Я думаю, что все вопросы с товарищем капитаном мы уже решили и можем идти.
— Не думал я, что вы с капитаном настолько друг друга не любите, — уже прощаясь с Першиным и Шубиным на улице, заметил комбриг.
— Не любите, товарищ гвардии полковник, не совсем подходящее слово, — заметил с улыбкой Першин. — Розанов — не девка красная, чтобы его любить или не любить. Тут скорее подойдет слово «терпите». А вернее — не терпите. Хотя я-то как раз вполне даже терпеливо отношусь к товарищу капитану. Даже с некоторой иронией отношусь к его странностям и к его желанию сделать себе карьеру в особом отделе. Кстати, чаще всего, по моим личным наблюдениям, люди именно с таким, как у капитана Розанова, характером и амбициями и продвигаются по службе.
— Это сарказм? — с интересом посмотрел на Першина Слюсаренко.
— Нет, нисколько. Просто констатация факта.
— Ох, договоришься ты когда-нибудь, Андрей Михайлович, — погрозил ему пальцем полковник и, развернувшись, вошел в здание штаба бригады, возле которого они стояли.
— Уже почти девять часов, — напомнил задумавшемуся Першину Глеб. — Не успеем, чего доброго, подготовиться…
— К чему? — очнувшись от задумчивости, не сразу понял Шубина майор. Но потом, тоже глянув на наручные часы, сказал: — Если ты насчет оцепления рынка, так мои люди еще с ночи по нужным местам расставлены. Не бойся, все предусмотрено и учтено, — похлопал он Глеба по плечу. — На самом рынке никого, кроме тебя и еще двоих ребят из разведки, не будет, как я и говорил. А вот те улицы, которые ведут к рынку, у нас на контроле. Все, можешь идти. Ты свою задачу знаешь. Кстати, а кого ты вместо Астафьева возьмешь, раз уж его сегодня дома оставил?
— Иванихина решил взять и тех, кого он еще с собой приведет. Я на половину десятого им встречу назначил — у прилавка пани Кароль.
— Весь вымок уже, — указал Першин на мокрый костюм Шубина. Этот костюм Глеб надел вместо военной формы, когда собирался на задание.
Надо сказать, что это был тот самый дорогой костюм, в котором Шубин расхаживал по Львову, когда выполнял задание, связанное с пресечением деятельности верхушки польской Армии Крайова. И это было по-своему логичным — где бы Шубин раздобыл другой костюм? Когда война — гражданские костюмы в дефиците.
— Дождь вроде как заканчивается, — поднял майор голову и посмотрел на серые тучи, нависающие над ними.
— По приметам, дождь сегодня на весь день зарядит, — ответил Глеб. — Но хорошо, если бы я ошибался.
— Хорошо бы… — вздохнул Першин.
Глава десятая
Но надежды Шубина и майора не оправдались. Дождь утих только на малое время, а затем припустил снова. Пока Глеб дошел до дома пани Кароль, вымок окончательно. Судя по тому, что занавески на окнах были задернуты, он понял, что пани уже ушла на рынок торговать, и не останавливаясь направился дальше. Дождь не дождь, а народ все одно на базар потащится. Может быть, позже, часам к десяти, но торговая площадь будет заполнена местным и пришлым людом.
Для большинства торговцев продажа их нехитрого товара была единственным средством хоть как-то прокормить свои семьи. Поэтому, несмотря на дождь, все, у кого было что продать, выбирались из своих холодных жилищ и со всех окрестных улиц стекались на торговую площадь. Сами они и их товары были закутаны или в старое тряпье, или в мешковину, или в обрывки брезента. У некоторых даже имелись невесть откуда взявшиеся старые огромные черные зонты, которые они, привязывая их к кольям, устанавливали над головой в качестве навеса. К таким продавцам подходили охотнее — не столько для того, чтобы купить их товар, а чтобы хоть ненадолго спрятаться от бесконечно надоедливо льющейся сверху влаги.
Когда Глеб добрался до площади, на рынке уже мокли несколько десятков продавцов и с десяток покупателей. Место возле пани Кароль было свободным, и Глеб хорошо рассмотрел торговку, которая, несмотря на прохладную погоду и моросящий дождь, была одета довольно легко и, можно даже сказать, — фривольно.
— Откуда у вас, пани, такие дорогие чулки на ножках? — поинтересовался Шубин, подходя к ней.
Катажина не сразу узнала в подошедшем
