к ней симпатичном мужчине в дорогом, но очень мокром костюме капитана, который не так давно вынудил ее понервничать, и кокетливо ответила:
— Красивые ножки, пан, нуждаются в не менее красивых чулках. Вы не находите? — приподняла она и без того не слишком длинный подол юбки, бесстыдно показывая ноги выше колен.
Шубин, не отводя взгляда от действительно красивых ног пани Кароль, съязвил:
— Да, ножки у вас и впрямь хороши. Да и вы, пани Кароль, с нашей незапамятной встречи ничуть не изменились.
— Мы знакомы? — Торговка стала внимательно всматриваться в Глеба и, вспомнив его, недовольно дернула головой. — Ах, вот вы кто. А я вас в этом солидном костюме и не узнала. Маскируетесь, пан шпик? Вынюхиваете и выглядываете, кого бы вам арестовать?
— Нет, просто пришел с вами поговорить и передать вам привет от майора Першина, с которым вы вчера так мило прокатились за город, — ответил Глеб, с удовольствием наблюдая, как щеки пани несколько потеряли былой румянец. — Вам плохо, пани Кароль? — с деланой заботой поинтересовался он. — Вы так побледнели…
— Нет, мне очень даже хорошо, — дерзко ответила Катажина и опасливо оглянулась.
— Вы кого-то ждете?
— С чего вы взяли? — натянуто улыбнулась она и защебетала, обращаясь к проходившей мимо нее девушке: — Панночка, посмотрите на это кружево, оно очень понравится вашему жениху. У такой красавы обязательно должен быть хороший и богатый жених!..
Девушка, вполне симпатичная, но, судя по одежде, явно из деревенских, сначала глянула на Катажину испуганным взглядом, но потом, улыбнувшись, все же подошла и стала рассматривать белье.
— Купите, совсем недорого отдаю, — продолжала сладким голосом пани Кароль. — Вот и пан, — кивнула она на Глеба, который стал делать вид, что рассматривает вещи на прилавке, — для своей жены пришел выбрать белье. Этот пан знает толк в товаре. У меня — хороший товар. Бери, красавица, не пожалеешь.
— Нет, спасибо, я в следующий раз куплю, — ответила девушка и, вдоволь полюбовавшись на красивое дамское белье, отошла от прилавка.
— Нищебродка, — прошептала Катажина, глядя ей вослед.
— Кстати, пришел вам сказать, пани Кароль, — вдруг вспомнил Шубин. — Вам старая Дорота кем приходится? Теткой или бабушкой?
— Двоюродной бабкой, а что? — Кароль удивленно посмотрела на Глеба. — А вы ее откуда знаете?
— Я у нее квартируюсь, — ответил Глеб и тут же выдал: — Умерла она сегодня ночью. Юдита теперь совсем одна осталась. Не хотите девочку к себе взять? Вы ведь тетка ей. Так?
— Так. Двоюродная тетка, — рассеянно ответила Катажина, задумавшись о чем-то, а потом заявила: — Может, и возьму, а может, и нет. Вам-то какое дело?
— Кстати, о деле, — сменил тему Шубин. — К вам вчера вечером приходил один человек. Высокий такой парень из наших красноармейцев…
— Мало ли кто ко мне по вечерам приходит, — пожала плечиками торговка. — Если и приходил, вам-то что за дело? Это его и мое личное дело, чем мы с ним занимались.
— Ничем вы с ним не занимались, пани Кароль, — сердито перебил ее Шубин. — Он даже в квартиру не заходил. Что-то вам или принес, или что-то от вас забрал? А может, что-то на словах передал? — вопросительно посмотрел он на Катажину.
— С чего вы взяли?
— Очень уж он быстро от вас ушел. И трех минут с вами не прошептался. Этого мало, чтобы заняться чем-нибудь приятным, — усмехнулся Шубин.
Щеки пани Кароль вспыхнули, а пухлые губы сжались в ниточку, и она снова с опаской осмотрелась.
— Ну, приходил, и что? Ко мне часто приходят ваши солдатики что-нибудь продать или, наоборот, купить. Но у вас ведь с этим строго, так? Вот и приходится им по вечерам, в темноте ко мне шастать.
— Он приходил не первый раз. Что он у вас покупал? Или вы не только бельишком краденым торгуете?
— Отчего же оно краденое? — испуганно переспросила Кароль. — Не краденое оно. А передала я ему две пачки чая и шоколад. Невесть что за товар, конечно, но сейчас в дефиците.
— Ладно, пани, поверю вам пока на слово. И я хотя и пришел вас арестовать по приказу майора Першина и препроводить куда следует для дознания, — решил напугать ее Шубин, — но пока этого делать не стану. С одним условием…
— С каким?
Глеб видел, что пани Кароль явно была напугана обещанием арестовать ее, и, кажется, готова была сделать все, что он попросит.
— Вы должны сегодня показать мне на рынке одного человека. Петра Сколова.
— Ой, матка боска, — перекрестилась Катажина. — Вот дура-то я, вот несчастье какое. Зачем я только вчера вашему пану майору о нем рассказала! — Торговка снова опасливо осмотрелась вокруг и, наклонившись к Глебу, быстро проговорила шепотом: — Убьет ведь меня этот нехристь, как есть убьет. Страшный он человек. Не одного еврея он своими руками застрелил. — Она перекрестилась несколько раз. — Своими глазами видела. И меня убьет.
— Если мы его поймаем, то никто вас, пани, не убьет, — ответил Глеб и улыбнулся, делая вид, что заигрывает с Кароль, потому как заметил, что за ними наблюдает какой-то мужчина — по виду поляк в штатской одежде. — Пани Кароль, — повернувшись к поляку спиной и близко придвинувшись к торговке, прошептал Шубин, — сделайте вид, что я вам на ушко приятные вещи говорю. А то у вас такое выражение лица, что вы вот-вот в обморок упадете.
Кароль удивленно глянула на Шубина, но улыбку изобразила и даже, хотя и искусственно, рассмеялась вслух.
— Вы не знаете, случайно, того человека в сером пальто, который стоит у прилавка напротив? — поинтересовался Глеб. — Посмотрите внимательно, только не переставайте улыбаться, — предупредил он ее.
Торговка посмотрела, осторожно выглянув из-за спины Шубина, и прошептала:
— Вы говорите о том, что торгует корзинами? — Катажина не сразу поняла, кого Шубин имел в виду. — Это пан Клончак. Он живет в одном доме со мной…
— Нет, того, что стоит рядом с ним, — прервал ее Глеб.
— Нет там больше никого. Только мой сосед, — ответила пани Кароль, и Глеб оглянулся.
Человека, что стоял у соседнего прилавка, уже не было, но, оглядев рынок, Глеб отыскал его глазами и снова указал на него Катажине.
— Как его зовут, я не знаю, но часто вижу его на рынке. Он и при немцах тут часто околачивался. Видимо, он приходит с какого-то хутора, что неподалеку. Но чтобы он что-то покупал или продавал — я ни разу не видела.
Глеб ничего не ответил и с минуту наблюдал за незнакомцем, который неторопливо обходил торговцев и при этом подчеркнуто рассеянно разглядывал людей на рынке. Людей же становилось все больше с каждой минутой. Дождь прекратился, выглянуло солнце, и народ спешил выйти
