я специально уточнила. Именно дояров. Он спрашивал, оплатишь ли ты ему проезд.
– Перебьется, – довольно усмехнулся Петров. – Видишь ли, у него такое хобби – дойка. Я случайно узнал, что есть соревнования международные, послал заявку от имени Козлова.
– Дойка коров? – уточнила Зина.
– Не только, – замялся Петров, – я бы сказал шире – млекопитающих.
– Потрясающе, никогда бы не подумала! Врач, педиатр – и вдруг доение.
– А как я-то был поражен, ты бы знала! Один раз даже участвовал в самом процессе.
– Как интересно, расскажи.
– Зиночка, пусть Козлов рассказывает, не хочу отбирать у него лавры победителя.
– Козлов что, из деревни?
– Из самой дремучей. Зина, обращаю твое внимание: москвичи давно бы выродились, не поступай в столицу здоровая кровь из провинции, наша кровь.
– Ох эти лимитчики, – манерно проговорила Зина, подражая столичным дамам. – Ну всё заполонили.
– Сейчас высажу и потопаешь на своих тонких ножках по родному пейзажу обратно. А мы, лимита, поедем природой наслаждаться. Верно, ребята? – Петров посмотрел в зеркало заднего вида на мальчиков.
Саня и Ваня ответили дружным «Гу!».
– Нет, я с вами, – притворно испугалась Зина и стала оправдываться: – Какие мы коренные москвичи? Папа из тамбовской деревни, мама родилась в Казани. Только мы с сестрой немножко из столицы.
– Ладно, принимаем тебя в нашу компанию. Твои родители приехали сюда учиться?
– Это в общем-то грустная история. У моего дедушки Саши, папиного отца, был брат-близнец Иван. Они жили в деревне с чудным названием Вшивка. Ну что ты смеешься? От слова «вшить» – деревня вклинивалась между двумя большими селами. Моя девичья фамилия, кстати, Вшитова. Так вот, близнецы Ваня и Саня были на селе личностями приметными. Их все уважали, любили и побаивались. Бабушка Оля рассказывала, что им еще и шестнадцати не было, но если случалось что-нибудь на селе: пожар, драка, бык бешеный срывался – бежали за близнецами. Они вернулись с войны весной сорок шестого. В деревне голод. Бабушка Оля говорит, Ваня и Саня увидели пухнущих от голода детишек, вскрыли колхозный амбар и раздали людям хлеб. Через месяц их арестовали, не помогли и военные награды. Когда их забирали, они своим женам велели не оставаться в деревне, а ехать в Москву. Две беременные женщины одни, без документов, пошли в столицу пешком. Добирались восемь месяцев, как раз к сроку. Поразительно, но схватки у них начались одновременно. Корчась от боли, они бродили по Москве и спрашивали, где находится больница. Наконец, нашли госпиталь. Бабушка Оля родила моего папу, а жена и ребенок Вани погибли. Меня назвали Зиной в память о ней. Я своих сыновей тоже, как ты понимаешь, назвала в честь их прадедушек. Мне кажется, папе было бы приятно.
– А что? – согласился Петров. – Отличные имена – Иван и Александр, для своих – Ваня и Саня. Саня! – гаркнул он. – Прекрати немедленно!
Санечка запустил в ветровое стекло мячик, который, отскочив, попал Петрову в лоб. От неожиданности он чуть не нажал на тормоз.
– Почему ты думаешь, что это Саня? – спросила Зина, оборачиваясь к детям.
– Потому что Саня при броске забирает вправо, а Ваня влево. Дай им журналы из бардачка. Пусть почитают.
– «Компьютерра», – прочитала Зина на обложке. – Как раз по нашему развитию.
Она смотрела, как с забавной сосредоточенностью ее сыновья перелистывают страницы, и думала о том, что Петров относится к ним, как к родным детям. Баловать можно и чужих детей, но только на родных можно повысить голос, слегка шлепнуть, наказывая, проявить твердость при капризах. Постепенно и незаметно Павел взял на себя отцовские функции. Хорошо это или плохо? Для детей – определенно хорошо. Об остальном можно пока не задумываться.
Потапыч, ожидала Зина, будет напоминать фигурой доктора Козлова. Но друг Петрова оказался худым и маленьким. Рядом со свой полноватой женой Людмилой он смотрелся щупленьким.
Смущение первых минут знакомства помогли преодолеть дети. Зину расспрашивали, сколько им месяцев, ходят ли они.
– Скоро будет одиннадцать, – отвечала она. – Они так ловко ползают, что кажется, им никогда не захочется становиться на ноги.
– А я говорю Зине, что это глупые страхи, – вставил Петров. – Пока еще никто, во всяком случае из знакомых мне людей, не остался на четвереньках. – Он взял тон, которым мужья передают друзьям глупые замечания своих жен, ища поддержки и вводя в курс семейных споров.
Людмила и Потапыч переглянулись. Петров их предупредил: «Со мной приедет многодетная мать. Женщина порядочная во всех отношениях. Поэтому никаких инсинуаций и дурацких намеков. Ее горячо любимый муж военный и в данный момент отсутствует. Я осуществляю над Зининым семейством тимуровское шефство».
– Наша Анюта пошла после года, – делилась Людмила. – Она пошла, а мы потеряли покой – глаз да глаз нужен.
Полуторагодовалая Анюта крутилась тут же. Она обрадовалась появлению близнецов и теперь мешала их раздевать, помогая снимать комбинезоны. Потапыч смотрел на внучку с обожанием: его радовало все, что вызывало у малышки восторг. Поэтому Ваня и Саня пришлись ему по душе. У Людмилы нерастраченного материнства хватило бы на ясельную группу – она отстранила Зину и стала показывать детям игрушки в уголке, который им выделили подальше от сквозняков.
– Вы не хотите на лыжах покататься? – предложила Людмила.
– На лыжах? – обрадовалась Зина, но потом посмотрела на своих мальчиков и отрицательно покачала головой. – Нет, спасибо, вы идите, а я за детьми присмотрю.
– Мы и не собирались, – сказала Людмила. – О детях беспокоишься? – Она сразу и легко перешла на «ты». – Не тревожься, мы с Потаповым справимся. У них аллергия на какие-нибудь продукты есть? После обеда спят? Сами засыпают или надо укачивать?
– Аллергии нет, – ответил Петров за Зину, которая все еще пребывала в смущении, – засыпают сами, но Потапыч может, конечно, для тренировки поносить их с полчаса. Зинаида, пошли кататься. Где мои лыжи? Зине подойдут лыжи и ботинки вашей дочери. И куртку ей дайте.
Зине, наверное, больше всего в Петрове нравилась его способность брать на себя ответственность, принимать решения и ставить ее перед фактом. Это происходило в тех ситуациях, когда ей было неудобно поступить так, как действовал в итоге Петров. Навязать своих детей чужим людям – верх бестактности. Но очень хочется на лыжах пробежаться.
⁂
Рядом с дачей
