Потаповых находился лес, который называли Круглый. Строго говоря, по форме он представлял собой трапецию, нарисованную нетвердой рукой, но все маршруты – за грибами летом и на лыжах зимой – проходили по тропинке в пяти метрах от края леса, начинались и заканчивались в одном месте, поэтому возникало ощущение, будто идешь по кругу.
Зина вошла в лес и замерла. Накануне выпало много снега, а с утра грело яркое солнце. Тонкая ледяная корочка на белых поверхностях блестела свадебной парчой. Словно миллионы бриллиантов положили под каток, сделали из них марлевую сетку с частыми ячейками и набросили ткань на все вокруг. Громадные ели держали на разведенных лапах ватные слои снега. Они напоминали танцоров, застывших в чинном менуэте. На тонких ветвях березок снег лежал прямыми столбиками, подчеркивая рисунок крон.
– Как красиво! – восхитилась Зина. – Я не была за городом два года, а зимой и того больше. Забыла, что существует такая красотища. А тихо! У нас была дача, мы очень любили туда приезжать, но пришлось ее продать, когда бабушке делали операцию на сердце.
Петров присел на корточки и проверил крепления на ее лыжах.
– Помогло? – спросил он.
– Что? – не поняла Зина.
– Операция.
Зина не сразу сообразила, потому что говорила автоматически, словно сама себе. Любовалась природой.
– Не очень, – вздохнула она.
– Так, – распорядился Петров, – я обновляю лыжню, ты идешь следом.
Он хотел посмотреть, как ходит на лыжах Зина, и в зависимости от ее спортивной формы выбрать маршрут: идти по большому кругу или срезать путь по центру леса, где была проселочная дорога.
Зина споро и технично перебирала ногами. Петров решил, что большой круг она осилит. Он перестал оглядываться на Зину, приноровился к скольжению, вошел в ритм и побежал вперед, наращивая скорость.
Павел остановился у длинного подъема на горку. Зина сильно отстала. Когда она подъехала, Петров посмотрел на нее и пожалел, что решился идти по большому кругу. Зина тяжело дышала, румянец на щеках пропал.
– Запыхалась? – спросил он. – Давай отдохнем.
– Чуть-чуть, – согласилась Зина, – я немного отвыкла.
Подул ветер. Он приятно холодил лицо Павла. И мог надуть разгоряченной Зине очередную пневмонию.
– Застегни куртку! – велел Павел.
Он забрал у Зины лыжные палки и соединил их со своими. Надел на плечи петли, а Зине велел держать кольца ее палок. Зина оказалась на буксире.
– Стой спокойно и наслаждайся природой, – сказал Петров и поехал в гору.
Вытянув руки, Зина скользила по лыжне, не прикладывая никаких усилий. Она крутила во все стороны головой, громко восхищалась природой, подтрунивала над Петровым, который привык бурлаком ходить с девушками на лыжах. Она спела ему несколько песенок, попробовала сама двигать ногами, но этим только мешала Петрову, и он ей запретил шевелиться. Наконец Зина стала проситься с буксира, уверяла, что уже отдохнула и вполне может идти сама. Петров решил подняться на гору и там отцепить Зину, дальше дорога шла под откос. Зина нетерпеливо дергала за палки. Петров прикрикнул на нее, тогда она бросила палки, но не удержалась, упала и скатилась вниз.
– Ты ничего, надеюсь, не сломала? – подъехал к ней Петров. – Сейчас проверю.
Зина отстегнула лыжи, встала на ноги, отряхнулась по-собачьи. Потом она вдруг взмахнула руками и сделала переворот на месте. От неожиданности Петров вытаращил глаза. Но Зина на этом не успокоилась – снова крутанулась в воздухе и приземлилась на шпагат.
– Ой, Павлик, родненький! – запищала она. – Что это со мной? Дай мне руку, помоги, пожалуйста.
«Три перелома и букет растяжений», – мысленно чертыхнулся Петров.
Палку пострадавшей он протянуть не мог, потому что бросил их невдалеке. Петров отстегнул лыжи, сделал два шага и потянулся к Зине. Когда они почти соприкоснулись пальцами, она быстро отдернула руки, подтянула ноги и откатилась в сторону. Петров потерял равновесие и свалился вниз.
– Боже мой! – сказала Зина уже другим тоном. – Какой-то падший мужчина тут валяется.
– Ну, погоди, – пригрозил Петров, поднимаясь на ноги, – сейчас ты у меня получишь!
Зина взвизгнула и пустилась наутек. Снегу в овраге было по колено, и, как высоко ни задирала она ноги, Петров настиг ее в несколько шагов. Он подхватил беглянку на руки, закружил на месте и швырнул на снег. Зина с хрустом пробила ледяную корочку, приземлилась и замерла, широко раскинув руки. «А вдруг там пенек?» – испугался Петров. Он подошел к Зине и присел на корточки:
– Ты жива?
Зина не отвечала, она смотрела вверх. Петров взял ее за кончик носа и поводил из стороны в сторону.
– Небо, – сказала Зина, – какое красивое небо и облака. В городе не бывает такого неба, только переменная облачность.
Петров смотрел не на небо, он смотрел на Зину. Едва сдержал себя – так хотелось ее поцеловать.
– М-м-м-мужчину падшего я тебе сейчас покажу, – не то простонал, не то промычал Петров.
Он сложил Зине руки на груди, перевернул ее и подтолкнул с горки. Зина рулоном скатилась вниз. Быстро вскочила на ноги, погрозила Петрову кулаком и показала язык. Она хотела подняться на горку с чинным и независимым лицом, но на середине подъема поскользнулась и остальную часть пути проделала на четвереньках. Она уже забралась на край оврага, когда Петров остановил ее, перевернул на спину и снова спустил с горки. Зина несколько раз на четвереньках совершала восхождение, но как только подползала к вершине, рядом оказывался Петров, брал ее за ворот куртки, переворачивал и толкал вниз. Зина шумно возмущалась и весело хохотала. За несколько скольжений она прокатала плотную дорожку. Петров требовал, чтобы Зина извинилась за обидную характеристику.
Его не устраивали компромиссы: «полупадший», «почти не падший», «наполовину падший», «падший много лет назад» – она снова и снова ехала вниз.
– Ну хорошо. – Зина стояла, скрестив руки, и смотрела на Петрова снизу вверх. – Может быть, ты еще не падший мужчина, но я уже совершенно мокрая женщина. Теперь я заработаю воспаление легких. – Она подняла глаза к небу. – Болеть приду на твою площадь, так привычнее, в твоей квартире и помру.
– Дудки, – сказал Петров, – мне хватило одной твоей болезни. Держи руку.
Когда Петров почти вытащил Зину наверх, она выдернула у него руки, плюхнулась на снег и дернула его за ноги. Петров полетел в овраг через ее голову.
