вы очень взвешено урегулировали ситуацию в Уэлсе.
— Он убил всех моих людей, — задрожал голос Амелии.
Надо же, вспомнила — и недели не прошло.
— Это сделало ополчение города. — Отметил я.
— Ты навел их!
— Не обращайте внимание на девочку, — положил Чанг ладонь на коленку Амелии, и та притихла. — Я имплантировал ей блокировку таланта, и она временно не может приказать забыть себе прошлое. Без этого — у нее очень подвижная психика.
— Что-то такое я предполагал, — покивал в ответ, внимательно оглядев барышню. — Она слишком легко относится к жизни. Но после некоторых событий в ее молодости — это нормально, — пристально глянул на Чанга.
— Вы про историю с родителями бедняжки? — Потянулся Чанг жестом, будто хочет поправить очки: видимо, когда-то носил и их — до эволюции…
Знал бы, что возвышение лечит тело — взял бы «Видеть»? Ноль шансов.
— Смерть родителей, — поддакнул я.
— Она уточнила, что ее отец сам планировал возвышение супруги? И что он решил, как бы вам сказать, отойти от программы и провести эксперимент?..
— Нет, разумеется.
— Ну вот, — пожал китаец плечами, уже откровенно маясь ненужным пультом в руках. — После чего рехнулся, решив, что был прав, но ему кто-то что-то не додал. Типичное отрицание вины. Затем — повторение опыта над юной дочерью. Над дочерью Генри! Несовершеннолетней! Этого никто бы не позволил сделать, поэтому он принялся воровать ресурсы. Во время чрезвычайного положения, Генри — воровать! Просто, чтобы доказать, что был прав! Рискуя жизнью последнего родного ему человека.
Амелия попыталась что-то возразить, но, вскинувшись, так ничего и не произнесла.
— Но умер он не своей смертью? И не так чтобы спокойно?
— А как вы представляете себе расследование в военное время? — Смотрел Чанг грустными глазами. — Как узнать, были ли у него сообщники? Дознание — это тяжелое ремесло, Генри, особенно когда в голову человеку не залезть. Он экспериментировал и над собой, менталисты оказались бессильны. А раз так, то только боль и желание ее прекратить будут проводниками к правде. Но девочку, разумеется, жаль. Карьера с таким отцом ей не грозила — черная метка до конца жизни, сами понимаете. К тому же, потом выяснилось, что она сама принимала участие в хищениях… Но на тот момент мы попытались спасти Амелию, откорректировав ей память. Пусть отец будет героем, а не преступником. Тогда и она сама смогла бы начать карьеру с чистого листа.
По щекам девчонки текли слезы.
— Интересное видение. — Прокомментировал я. — Надеюсь, вы учтете как смягчающее обстоятельство, что она ушла тихо? В самом деле, ее просто жаль.
— Хм… Мне казалось, что вы к ней несколько привыкли и захотите оставить себе…
— Вы хотели предложить ее в качестве платы? — Поднял я брови от удивления. — Такую непослушную? Куда, интересно, леди, вы пошли сегодня? — Строго спросил я ее.
Молчит.
— Она захотела узнать, где находится мой штаб в городе. — Ответил за Амелию Чанг. — Желала отомстить за отца.
— Но потеряла талант. — С укором добавил я, продолжал смотреть я на героиню вечера.
— Талант заблокирован. Несложно изъять прибор из тела. Знаете, я раньше и мечтать не мог о такой возможности — чтобы без скальпеля, анестезии и угрозы отторжения проделывать столь сложные манипуляции по имплантации, — вдохновенно вещал китаец, активно двигая руками. — Такие перспективы!
К нам тихонечко подошел невзрачный мужчина в спецовке технического рабочего и что-то шепнул на ухо мистеру Чангу до того, как столь же быстро уйти.
Тот, выслушав, посерьезнел, сел ровно и вновь принялся демонстративно давить кнопку на пульте.
— Генри, — укоризненно посмотрел он на меня.
Я только недоуменно развел руками:
— Что?
— Мои люди были покусаны мелким серым скатом, это что за мелкие пакости?..
«Мелким серым»… Знаю я одного такого.
Повертел головой — за окном сидел насмерть обиженный рыжий кот, глядящий куда-то вдаль.
То есть, его сила внушения тоже не сработала…
Ну да — я и раньше понимал, что он не становится огромным монстром, или там — тем же котом с огромной пастью, способной сожрать человека. Просто давит на мозги картинкой, зачастую занятой у меня…
Грустно, конечно. Но пока что говорим с Чангом, а не угрожаем друг другу — значит, еще не все потеряно.
А насчет Хтони — есть идея… Кот встрепенулся, уловив посыл, и спрыгнул на дорогу. Когда Чанг проследил мой взгляд, по ту сторону окна ничего не было.
— Может, мыши? — Сидел я с каменным лицом.
— Генри…
— Мистер Чанг, я понятия не имею, о чем вы говорите, — соврал искренне.
— Ладно, это мелочи. — Отмахнулся китаец. — Мыши… С эволюционировавшими мышами еще не сталкивались, хотя — казалось бы, самый распространенный в городе эндемик… — Вновь задумался он.
— В целом, я к вам неплохо расположен после всего вами сказанного, — прервал его размышления. — И, если вы столь же убедительно объясните массовое убийство людей на выезде из города, которое организовал ваш человек, мы даже сможем поговорить о сотрудничестве.
Харви Чанг поморщился, словно лимон раскусил:
— Из-за вас они умерли зря.
— Если вы привыкли убивать из высшей цели, то мы не договоримся.
— Я не привык убивать вообще. Я — ученый! Но я вынужден исполнять приказы.
— Предлагаете это делать мне? Выполнять приказы тех, кто приказывает вам? — Злился я, невольно вспомнив мертвую «тетушку» из кафе.
— Предлагаю вам помилование и чистые документы.
— Я сам себя за все прощаю, — небрежно перекрестил я пятерней перед собой.
— Генри, возможно, вы впервые встретились с государством лицом к лицу. — Проморгался Чанг, чтобы скрыть раздражение. — Но у вас в самом деле проблемы. Вы убили офицера.
— Самооборона. — Парировал.
— Сорвали операцию правительства.
— Какого из трех?..
— Прекратите! — Поднял он голос.
Я мельком оглянулся — а кафе-то уже пустое. И возле входа стоит знакомый человек в спецовке — всех разворачивает.
— Вы не в той ситуации, чтобы паясничать! В мире нет адвокатов и судов, есть только трибунал! И вы, уж поверьте, уже заработали на нем высшую меру!
— На мой трибунал не хотите? — Разозлился я.
— И что вы можете? — Усмехнулся мистер Чанг. — Валяйте — пробуйте воздействия. Можете начать
