не прошел тот факт, что деревьев резко стало больше в рукописях, которые я правила в последнее время, что наверняка можно посчитать любопытной склонностью у писателей, выросших на острове, практически лишенном деревьев. А если еще поразмышлять, обнаруживается, что именно та часть дерева, что находится под землей, то есть корни и корневые системы или даже переплетение корневых систем, и является определяющей темой у молодых авторов (настолько, что можно даже говорить о смене поколений). Мне приходит на ум рукопись «Моего осознания корневых систем и любви» — первого романа молодого писателя, которого признали многообещающим за его сборник рассказов «Ключ от комода Коперника» (в комментарии я указала на то, что Коперник родился в пятнадцатом веке, в то время как первый комод был изготовлен только в конце семнадцатого, однако издатель сказал, что это неважно). Речь в романе шла о лесе, который рос на границе между двумя странами, и о корнях деревьев, которые расползались по обе стороны и
говорили между собой, посылая друг другу электрические импульсы. Во время чтения во мне поднял голову языковед, и я задалась вопросом, говорили ли разные виды деревьев на разных
языках, и если да, требовался ли им переводчик, который передавал бы сообщения от одного другому. В этой связи мне в голову приходит и интервью одного орнитолога; оно привлекло мое внимание, поскольку специалист утверждал, что птицы щебечут с разными
акцентами в зависимости от того, в каких краях обитают. Дома на рабочем столе у меня также лежит черновик романа (правда, никак не могу дочитать его) об одном ученом, который борется с большими проблемами в личной жизни и одновременно работает над картой-схемой сложной грибной сети, что простирается на много километров под землей. Книга так и называется — «Сеть», и, как объясняет писатель, связанные с корнями растений и деревьев грибы всасывают углерод и выделяют питательные вещества, что делает их чрезвычайно важными для окружающей среды. В романе грибы переживают трудные времена из-за загрязнения и нехватки воды.
Каждому дереву необходимо найти свой гриб — это предложение из рукописи засело у меня в голове вместе с названием главы «Будущее — под землей».
Все происходит под землей, а мы об этом ничего не знаем — такие слова произносит мать главного героя в той главе.
В дверь стучат, и я подозреваю, что это прибывший на симпозиум новичок, специалист в области фонологии туземных языков. Он одного возраста со мной и по собственной инициативе угостил меня парой бокальчиков на приеме в лобби. Я также заметила, что он взял меня на мушку, пока читал свой доклад, а я сидела в первом ряду полупустого зала. Улыбнувшись мне, он сказал: сегодня кто-то говорит на каком-то языке, что любит или хочет есть, а завтра на нем уже никто не говорит.
Каждую пятницу умирает один язык
Особый упор делается на то, чтобы каждый участник читал свой доклад на своем же языке малых народов: мол, пусть языки звучат вслух, даже если мы друг друга не понимаем. Насколько мне известно, изначально, еще до того, как я начала посещать симпозиумы, приглашали переводчиков, которые переводили выступления на языки участников, однако это выходило слишком накладно и проблематично с точки зрения организации. Теперь же доклады представляют на английском и выводят на экран в конференц-зале (который, по сути, является рестораном пансиона), а еще их печатают в материалах симпозиума в двуязычной редакции. Поскольку английский считается одной из главнейших угроз для малых языков, перевод на него выступлений вызвал раздражение у многих особо непримиримых коллег.
Во второй день симпозиума был прочитан доклад на тему: «Что такое язык и что такое диалект?», по окончании которого состоялась дискуссия о том, следует ли диалекты относить к категории малых языков или их надо рассматривать наравне с официальными языками. Затем наступила очередь доклада об одном из туземных языков Амазонии, находящемся на грани исчезновения из-за вырубки лесов, а потом было заслушано еще одно выступление, на этот раз о корнском языке, на котором до момента его исчезновения в восемнадцатом веке говорили в Корнуолле, после чего была предпринята попытка его возрождения в двадцатом веке, приведшая к тому, что интерес к нему постоянно растет. Напоследок специалист в области контекстной лингвистики выступил с докладом о ругательствах в валлийском языке. Ну и уже в самом конце слово взял эксперт по историческому синтаксису, проиллюстрировавший позицию глаголов в структуре предложения в бретонском языке семнадцатого века.
В завершение каждого симпозиума мы принимаем резолюцию в форме обращения к ЮНЕСКО, занимающейся вопросами языков при ООН. Резолюция составляется примерно в схожих формулировках, что и на прошлом симпозиуме, за исключением того, что мы пополняем новейшими данными список ООН, где приводятся языки, которым грозит исчезновение. В резолюции указывается, что количество языков, на которых говорят в мире, варьируется от шести тысяч пятисот до семи тысяч ста, в зависимости от того, как их классифицировать (мы не достигли согласия относительно критерия подсчета диалектов: если применять самые узко-избирательные стандарты, то к диалектам следовало бы причислить норвежский и датский языки), и упоминается о том, что каждую неделю в мире вымирает один язык (кто-то говорит, что каждые полмесяца). «Каждую пятницу умирает один язык» — именно так была озаглавлена речь, прозвучавшая на открытии симпозиума; в ней подчеркивалось, что, пока мы дискутируем об исчезающих языках, в тот же самый момент какой-то из них уже на ладан дышит. Завершающее предложение резолюции то же, что и на предыдущем симпозиуме: «Если все продолжит развиваться в подобном ключе, вполне вероятно, что девяносто процентов языков вымрет к концу следующего века».
Отредактировав резолюцию, мы решаем, где проводить очередной симпозиум, и приступаем к его организации и привлечению финансирования. Пока у нас не возникало проблем с доступом к международным фондам, и мы могли оплачивать транспортные расходы, размещение, суточные и перевод докладов на английский.
Дождь со снегом: мокрый снег или моросящий дождь и холодный ветер…
Приземлившись, я включаю телефон и вижу, что папа звонил пять раз. На календаре шестнадцатое ноября — День исландского языка и дождя со снегом. Словосочетание мне это очень по душе, а вот сочетание этих погодных явлений — нет: струи белесого дождя бьют со всех сторон и, пока я ищу свою машину на парковке аэропорта, по волосам стекают мне за шиворот. Замок на дверце обледенел, и мне требуется некоторое время, чтобы вставить ключ и повернуть его, а когда это наконец удается, я не
