сажала между грядок. Вспоминал выражение ее лица, когда он рассказал ей про поездку. Старую добрую дерзость, с какой она спросила, чего же он ждет, и потом сказала, что ему, разумеется, обязательно нужно ехать, хотя на лице ее читалась мягкая печаль, в которой она не могла сознаться даже самой себе.
Он приземлился на юге Англии, арендовал машину, поехал на северо-запад. Его удивило обилие зелени. К такому он оказался не готов. Луга, деревья, живые изгороди, густая и влажная, глубокая, как с картинки в книгах сказок, зелень под крапчатым серым небом. Кругом, насколько хватало глаз, все было зеленым и серым, за исключением деревень, сложенных из камня, мощеных дорог и виднеющихся вдалеке таверн. Дождь шел всегда: то с ветром, то моросящий. Нед с трудом продирался сквозь окружающую чужеродность.
В саду, куда его направили, Неда встретили трое мужчин средних лет, которые проводили его сквозь изморось вглубь своих яблоневых рощ. Там они с дружеским терпением открыли ему свое чудесное новшество: уникальный спрей. Смесь инсектицида и противогрибкового средства, но сильнее и с более длительным эффектом, чем любое другое из существующих средств. Этот спрей защищает яблоки всех сортов от всех видов паразитов. Неду показали, как растворять средство в воде, как переливать в мелкокапельный опрыскиватель, как прикреплять этот опрыскиватель к трактору, как нацеливать струи на верхушки деревьев, чтобы смертоносное для паразитов облако покрывало всю крону целиком. Они ехали через рощу, оставляя позади себя туман, то растущий, то опадающий.
Нед и раньше видел средства для опрыскивания. Все известные ему садоводы хранили в сарае медный купорос и регулярно распыляли его водный раствор на своих участках. Но англичане клялись, что по эффективности этому их химикату просто нет равных, продемонстрировав ему в качестве доказательства обильный добротный урожай и бухгалтерские книги с резко выросшими цифрами прибыли.
– Обязательно следите, чтобы жена занесла в дом постиранное белье, и только потом начинайте распылять, – предупредили его мужчины. – Состав может сильно испортить одежду.
Неда снабдили сведениями о крошечном коллективе производителей этого средства и адресом, по которому его можно было заказать. Проинструктировали, что сказать, с кем поговорить. Он поблагодарил садоводов и оставил им образцы яблок и черенки из собственного сада, привезенные как сувениры. Затем он обедал дома у одного из англичан, задавал уместные вопросы, рассказывал, каково это – выращивать фрукты в южном полушарии. В конце концов, полностью обессиленный после трудного путешествия и долгого дня, он лег спать на раскладушке, которую разложила для него жена хозяина в его маленьком кабинете.
Наутро он поблагодарил их за горячим завтраком и уехал. Но, едва покинув пределы садовых угодий, Нед остановился на обочине. Он не знал, куда направиться. Его товарищи-садоводы дома не представляли, сколько времени потребуется, чтобы изучить и освоить новую технологию, так что до обратного рейса было еще несколько дней. Нед развернул карту, которой его снабдила компания по аренде автомобилей. Пробежал глазами по бледным контурам Великобритании. Посещать здешние города ему хотелось ничуть не больше, чем города в странах противоположного полушария. Его угнетали толпы людей, тяготил городской ритм жизни, а невозможность видеть горизонт означала, что он не сможет почувствовать себя спокойно. Нед продолжал рассматривать карту. Ехать на побережье он не видел смысла. Подумал, что неплохо было бы увидеть римские развалины, древнюю стену, которая пунктиром пересекала остров. Он чувствовал, что его манит возраст этих развалин, грандиозный отрезок времени, отделяющий его собственную жизнь от жизни древних римлян. Разыскивая на карте имя Адриана, он наткнулся взглядом на Озерный край. Сверился с масштабом карты. Понял, что это недалеко.
Он направился к северу, где все было словно бы выше: более высокие и массивные деревья, более крутые холмы – и при этом все такое же неотступно зеленое. Дорога часто изгибалась, к таким резким поворотам Нед не привык. По мере того как он поднимался вверх, леса редели, и вскоре со всех сторон расстилались пышные пастбища с пасущимися черномордыми овцами. Древние каменные ограждения изрезывали эту землю, образуя подобие ячей обширной сети. Небо висело низко. Дорога уходила вверх, пока не достигла седловины между двумя поросшими травой вершинами, а оттуда стала спускаться к обширным сияющим пространствам озер.
До этого момента Нед не ждал от британских пейзажей ничего выдающегося. Здешние края представлялись ему территорией без гор, без пляжей, без тепла, где фермеры в твидовых костюмах стреляли по фазанам, а дети постоянно устраивали пикники. Он считал эти места средоточием серого и зеленого. Однако теперь перед ним раскинулись озера между живописными холмами. Он начал понимать, почему его мама так любила Озерный край.
Нед добрался до одного из городков внизу, нашел для ночевки комнату при пабе с низким потолком, где усатые мужчины с целой сворой бордер-колли грелись у большого камина. Он чувствовал себя так, будто провалился в прошлое.
Утром он свел знакомство с местным рыбаком, который согласился сплавать с ним на лодке по озеру. Они отошли от причала на озере Уиндермир. Нед помог мужчине поднять парус, и они несколько часов провели на воде, изучая и рассматривая побережье. Мужчина рассказал и про другие озера: Алсуотер, Грасмер, Конистон-Уотер, Баттермер. Названия показались Неду сказочными. С воды холмы (его спутник называл их словом fells) казались еще выше, еще эффектнее. Дубы и рябины с ярко-красными ягодами господствовали у подножия, уступая склоны траве, овцам и камням. Дул легкий ветерок. Поверхность озера оставалась спокойной.
Было так тихо, почти нечеловечески, и Нед чувствовал лишь холод и тоску. Он скучал по жене и дочерям с той секунды, как ступил на борт самолета. Чувствовал непрекращающуюся боль сожаления. Он волновался, что поступил неверно, хотя хорошо понимал, что другие садоводы не простили бы ему отказа. В своей памяти он воскрешал цепкие объятия Салли, пальчики-крючочки Грейс. Медленное моргание малышки Харриет. Он представлял, как две его старшие дочери визжат под струями воды из шланга, который он направляет в них посреди сада. Представлял взгляд жены, такой прямой и прекрасный. А еще он думал о знании, что привезет домой, о возможной пользе его поездки для семьи и сообщества фермеров. Однако это его не утешало. Он видел только сад, от которого был так далек, дочерей, с которыми он не был рядом, и наконец понял, что ведет себя как многие знакомые мужчины, редко внушавшие ему уважение: как одинокий трудоголик в шкуре семьянина.
Он покачал головой, попытался прислушаться к рассказу рыбака про ветра и течения. Пока он не попадет домой, ему не удастся ничего сделать для своей семьи. Нужно радоваться
