Тоска по нерассказанной истории - Минсу Кан

Он услышал, как она то ли вздохнула, то ли всхлипнула – он не мог разобрать.

– Можно я тоже кое о чем попрошу?

– Что угодно.

– Я понимаю, что все между нами изменится в будущем, но… когда я вернусь к преподаванию… может ли у нас все быть как раньше? Я имею в виду, если ты решишь, что тебе будет лучше держаться подальше, то я пойму. Но… надеюсь, мы все еще сможем разговаривать. Оставаться друзьями.

– Я был бы очень рад.

– Спасибо. Для меня это большое облегчение.

– Для меня тоже.

Наступила пауза.

– Я не хочу вешать трубку, – сказала она.

Он чувствовал то же самое. Несмотря на обещание остаться в жизни друг друга, он знал, что все изменится – и при следующей встрече все будет уже не так. Эта мысль наполняла его грустью.

– Хочешь, я расскажу тебе одну историю? – спросил он. – Она довольно длинная, так что нормально, если у тебя нет времени.

– Для тебя у меня есть все время в мире.

Историк улыбнулся.

– Это из книги, которая оформлена как сборник народных сказаний Непорочного царства. У меня есть теория, что, судя по стилю и повторяющимся темам, все они были придуманы одним сказителем – очень талантливым рассказчиком. Его, скорее всего, наняли, чтобы он сочинил оригинальные истории, их записали, а когда он закончил, его убили, чтобы никто не узнал, что он был единоличным автором. Одна история мне особенно понравилась, но я так и не нашел подходящего места, чтобы включить ее в книгу. Я спросил у редактора, можно ли издать сами истории, но она сказала, что людям вряд ли будет интересно читать фейки из сфабрикованного периода истории. Хотя сами истории вовсе не подделки. Это произведения поистине великого ума, жившего в конце эпохи Непорочной династии. Но я понял, что этот человек имел в виду. Так что я не знаю, услышит ли когда-нибудь кто-нибудь эту историю снова.

– А я очень хочу ее услышать прямо сейчас.

– Хорошо. Она называется «Крысиная верность».

••••

В городе с непристойным названием Куродрал жил торговец, мордой сильно напоминавший крысу. За счет алчности, скупости и безжалостности в делах торгаш сколотил себе немалое состояние. Жители Куродрала презирали его за темные дела, разрушившие судьбы многих. Взятками он достиг большого влияния среди чинуш. Он внушал местным такой страх, что за глаза его называли Старым крысом.

Однажды торговец шел по базару, как вдруг из-за прилавков выскочил оборванец в грязной одежде и пал ниц перед ним. Это был местный сумасшедший, который рассказывал прохожим их будущее: если предсказание нравилось, то ему бросали пару монет. Когда Старый крыс спросил, с чего вдруг такая почтительность, юродивый возвестил: однажды сын купца станет военным министром и спасет страну от варварского нашествия. Это предсказание так обрадовало купца, что он, против своей скупой природы, одарил безумца любимым веером из сияющей ткани – вещицей столь ценной, что ее можно было обменять на несколько дней пропитания. Юродивый возопил от радости и, обмахиваясь подарком, заплясал по площади. Однако спустя годы Старый крыс не раз проклинал его – за ложь и за собственную глупость, с которой он на эту ложь попался.

Возможно, из-за отсутствия добродетели и множества злодеяний Небо решило отказать купцу в единственном, чего он жаждал помимо богатства: в сыне, который унаследовал бы его дело. Жена его, страдалица, к тому времени уже постарела и не могла больше рожать; до этого она произвела на свет двенадцать детей – и все, кроме трех дочерей, умерли в младенчестве. Смирившись, купец возложил надежды на выгодные браки дочерей, чтобы через зятьев и внуков приумножить свое состояние.

Две старшие дочери были хороши собой, а младшая уродилась дурнушкой – это даже мягко сказано – она была просто безобразной: увы, ей достались крысиные черты отца. С малых лет мать и сестры неустанно дразнили ее за внешность, прозвав Крысеночком. Отец тоже не скрывал разочарования: с таким лицом в приличную семью ее было не выдать. При этом девочка выросла поразительно веселой и трудолюбивой. Еще в детстве она с открытым сердцем приняла свою уродливость и даже подыгрывала насмешкам сестер: выпячивала передние зубы, оттопыривала уши и весело пищала. Ни злости, ни обиды она не выказывала – только старалась быть полезной, ничего не требуя взамен: ни заботы, ни ласки.

Когда Старый крыс готовил приданое для дочерей, на семью обрушилась страшная беда. Партнеры по торговой сделке оказались мошенниками: прихватив деньги торговца, они скрылись, оформив на его имя огромные займы. Торговец оказался по уши в долгах. По всему дому разносились громкие рыдания и стенания.

Ночью, когда все разошлись по комнатам, страх перед будущей нищетой не давал никому уснуть. В глухую полночь тревожный сон оборвал пронзительный, душераздирающий вопль служанки. Опасаясь новой беды, все бросились во двор, где увидели девушку. Она стояла на коленях, дрожа от ужаса, недалеко от уборной. Перед ней как истукан возвышалась гигантская фигура в белом. Ее голова напоминала круглый валун, водруженный на каменную грудь, а лицо было сокрыто под широкополой бамбуковой шляпой. Потрясенные до онемения, домочадцы замерли в страхе.

– Кто… Кто ты… – наконец выдавил Старый крыс.

Фигура не проронила ни слова, но подняла край одежды и присела, будто собираясь справить нужду. Раздался громкий хрип – и из-под зада незнакомца выкатился сверкающий серебряный шар. Затем еще один, и еще, и еще – и вот уже весь двор оказался усыпан серебряными шарами. Выпрямившись, существо сняло шляпу, и из груди собравшихся вырвался крик ужаса.

У него было медвежье лицо, тигриные полосы, драконья борода и птичьи перья. Это был не человек, а чудовище.

– Да-да, знаю, ужасно выгляжу, – буркнуло страшилище. Оно уставилось на Старого крыса и сказало: – Сам ты тоже не красавец, ублюдок крысомордый. Пришел я к тебе, потому что нужна жена. Отдай мне девчонку в жены – и можешь оставить себе все это серебро, которым я тут испражнился.

Старый крыс все еще не мог прийти в себя от происходящего, но, глядя на серебряные шары, он начал размышлять. Деньги могли спасти семью от краха. Он медленно обернулся к младшей дочери, самой уродливой. То же самое сделали его жена и старшие дочери. Никто не решался произнести это вслух, но когда Крысенок увидела, куда направлены взгляды, то все поняла.

Она молча вернулась в покои, собрала вещи в узелок, вернулась, пала ниц перед родителями и сказала:

– Дорогие отец и мать, благодарю вас за все, чему вы меня научили. Для