невидимости. Возможно, она не станет прогрессировать дальше.
– А сколько всего стадий?
– Четыре. Первая наиболее распространена: это когда женщинам годами не дают повышения на работе и тому подобное. Вторая стадия, как видишь, включает проблемы с визуальным восприятием небольших частей тела.
– А четвертая стадия?
Гуриндер проигнорировала вопрос.
– Через месяц мы поймем, как развивается твоя невидимость. Возможно, у тебя окажется легкий случай, и единственными пораженными частями тела останутся ухо и мизинец.
Тильда показала ей большой палец вверх.
– И большой палец, – добавила Гуриндер. – Возможно, этим все и ограничится.
– Или же я дойду до четвертой стадии и исчезну целиком.
– Ты не исчезнешь, Тильда. Просто станешь невидимой.
– Это одно и то же, черт побери.
Гуриндер была невозмутима.
– Лучше сосредоточиться на хорошем, милая.
– На хорошем? – Тильда притворно задумалась. – Наконец-то я смогу ограбить банк.
Гуриндер рассмеялась:
– У тебя отличное чувство юмора.
– Прекрасно, смогу стать первой невидимой комедианткой в истории.
– Нет, я видела одну такую на комедийном фестивале в Мельбурне пару лет назад. То есть… Не видела, конечно. Слушала. Она очень смешно шутила.
Тильда обвела невидимый мизинец указательным пальцем другой руки.
– Гуриндер, я пыталась выяснить, не наследственное ли это заболевание…
Продолжать ей не понадобилось. Гуриндер повернулась к компьютеру и открыла веб-страницу.
– Тильда, я тоже об этом волновалась, так что просмотрела новейшие данные. Сейчас отправлю тебе ссылку. Нет никаких указаний на то, что Холли и Табита тоже будут страдать невидимостью. Генетических маркеров не выявлено. Точные причины возникновения болезни неизвестны. Только симптомы.
– Если бы в число симптомов входила эректильная дисфункция, то мы наверняка знали бы о причинах намного больше.
– Разрыв между женской и мужской медициной никуда не делся. На прошлой неделе я читала про знаменитого футболиста, который выторговал себе зарплату, намного превышающую финансирование целой страны на исследования эндометриоза. Меня такие новости вгоняют в уныние. – Гуриндер открыла ящик стола, порылась внутри и извлекла листовку. – Неподалеку проходят встречи группы поддержки. Внизу указан адрес.
– Значит, есть и другие невидимые женщины? Прямо в нашем районе?
– Больше, чем ты думаешь. Сходи, познакомься с ними. Ты не одинока.
Одинока. Она так привыкла к одиночеству. Тильда была одинока и до того, как ее бросил Том. Пожалуй, с его уходом она стала даже менее одинока.
Ее душило отчаяние.
– Что мне делать?
Гуриндер протянула руку и сжала ее плечо.
– Ты научишься с этим жить. А я буду поддерживать тебя всем, чем смогу.
Тильда попыталась успокоиться. Она опустила взгляд на руки, покрытые едва заметными морщинками. Вовсе не старческие руки, но и не молодые, сколько бы витамина Е она на них не мазала.
Гуриндер взяла со стола книгу и протянула Тильде.
– Обычно я не даю пациентам книги… Но мы так давно знакомы.
Они никогда не проводили время вместе как друзья, но долгие годы школьных мероприятий и собраний связали их крепкими узами, и Тильда была очень тронута.
Она вслух прочла название книги:
– «Вся правда о невидимости».
– Сама я ее не читала, но знакома с автором. Она прекрасный врач, мы когда-то работали вместе. Мне казалось, она вышла на пенсию, но, как выяснилось…
– Она исчезла.
– Стала невидимой, – поправила ее Гуриндер.
Тильда положила книгу в сумку.
– Спасибо.
Гуриндер явно ей сочувствовала.
– Свяжись со мной, если что. Многие тяжело переживают этот диагноз.
– Понятно.
– И еще кое-что…
Тильда нахмурилась.
Гуриндер мягко улыбнулась:
– У меня было много пациенток с невидимостью. Я наблюдала, как они справляются с болезнью, и сделала кое-какие выводы. У всех тех, кому удавалось замедлить развитие симптомов, было кое-что общее.
– И что же?
Гуриндер взглянула на нее поверх очков.
– Они сохраняли позитивный настрой.
Тильда кивнула, делая вид, что все поняла. Но на самом деле не понимала. Она не понимала, что с ней происходит и что произойдет в дальнейшем. В этот миг ее жизнь, ее прошлое и зловещее предчувствие будущего тяжким бременем легли ей на плечи.
Она больна невидимостью. Тильда сосредоточилась на этом слове.
И она поняла… Что уже много лет чувствовала себя невидимой.
6
Исследования женской дружбы показывают, что в периоды стресса, когда в организме срабатывает реакция «бей или беги», у женщин – в отличие от мужчин – происходит выброс окситоцина, побуждающий их собрать вместе детей и подруг. Присутствие близких оказывает успокаивающий эффект и помогает справиться со стрессом.
К. УАЙЛИ, С. БАРТОН, Л. НЬЮТОН, Л. ХУРИГАН, Д. ХИНЧИ, М. ХИНЧИ
Реакция на стресс у женщин: поведение и гормональные всплески в трудных ситуациях
* * *
Тильда направилась прямиком в пекарню Али. Ей нужно было повидаться с подругой.
Увидев ее, Али тут же позвала Джека, своего сына, и попросила его встать за прилавок. Потом схватила Тильду за руку и отвела на кухню.
Когда Тильду увидел муж Али, Джефф, он тут же направился к задней двери со словами:
– Я выйду покурить.
Джефф не курил.
Оставшись наедине с Тильдой, сотрясающейся от рыданий, Али обняла ее.
– В чем дело, Тилли? С девочками что-то случилось?
Тильда так яростно замотала головой, что с ее волос сползла резинка.
– Кто-то умер?
– У меня невидимость. Два пальца и ухо уже пропали. – Тильда продемонстрировала Али правую руку.
– Черт побери, – ужаснулась Али, но быстро взяла себя в руки. – Говорят, это случается довольно часто. Недавно мне попалась статья про учительницу младших классов, которая потеряла работу, потому что ученики боялись ее невидимости.
Тильду это ничуть не утешило.
– Меня будут бояться дети!
Али схватила Тильду за плечи:
– Нет, не будут. А даже если и будут – ты же всегда говорила, что терпеть не можешь детей.
Тильда кивнула:
– Так и есть.
– Кроме твоих, моих и Лейт, – напомнила Али.
– Ты права. Я не люблю никаких детей, кроме наших.
Али поправила зеленую бейсболку, часть униформы, в которую также входила зеленая рубашка и белый фартук с логотипом «Хлебной корзинки».
– И вообще, какая разница, если они будут тебя бояться? Это даже забавно. Особенно на Хеллоуин.
Тильда наконец успокоилась и чуть улыбнулась сквозь слезы:
– Ну хоть что-то хорошее.
– Наверняка же есть лечение?
– В его разработку совершенно не вкладывают денег. Совсем как в искусство в этой стране.
Али сочувственно покачала головой.
– Я всегда буду рядом, что бы ни случилось.
– Если только я не стану полностью невидимой. Тогда ты не будешь знать, рядом я или нет.
– Мы же всегда говорили, что состаримся вместе. Ты будешь невидимой, а я буду городской сумасшедшей, которая разговаривает сама с собой. Хотя на самом деле я буду разговаривать с тобой. – Али протянула Тильде пару салфеток. – Но
