Насколько я могу судить, нам удалось прошмыгнуть незамеченными. Мия нажимает кнопку первого этажа. Делаю глубокий вдох и быстро выдыхаю. Мия выглядит измученной, но все равно улыбается и кладет голову мне на плечо. Она стала какой-то другой, словно ее отпустило в каком-то смысле.
– Спасибо, что не бросил меня в беде.
– Я бы никогда этого не сделал. Ты слышишь меня?
Вместо ответа она закрывает глаза. Единственное, что я слышу, пока мы спускаемся вниз, ― ее легкое прерывистое дыхание.
Лифт открывается. Первый этаж. Я оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что здесь нет полицейских. Дальнейшие шаги я особо не продумывал, поэтому просто иду к выходу. В холле есть люди, они смотрят на нас, но скорее с сочувствием, а не подозрительно. Не сбавляю шага и ни на секунду не оглядываюсь назад. И вот мы уже выходим из больницы. Двигаемся по тротуару к нашему фургону. Сердце колотится в груди как бешеное. Я веду свою девочку на верную смерть, к самоубийству по обоюдному согласию, и ненавижу себя за это. Но это то, чего она хочет, а я слишком сильно люблю ее, чтобы отказать ей. Бессилие бушует во мне. Я устраиваю Мию на пассажирском сиденье, сажусь за руль и уезжаю из больницы. Если у нее и был какой-то шанс остаться в живых, мы только что повернулись к нему спиной.
Кайл
Единственный свидетель нашего побега ― темное небо, ощетинившееся звездами, то есть я надеюсь, что это так. Мы покинули больницу полчаса назад, и до сих пор за нами вроде никто не погнался. Мия все это время лежала на боку, изредка двигаясь, глядя на меня своими сияющими, медового цвета глазами и безмятежно улыбаясь. Я никогда раньше не видел ее такой ― такой спокойной, такой… счастливой? В отличие от бушующего во мне хаоса, она выглядит довольной тем решением, которое приняла.
– Кайл, ― начинает она, голос у нее все еще слабый. ― Я…
– Тс-с, ― говорю я. ― Постарайся немного отдохнуть; нам еще час с лишним ехать.
– Куда ты меня везешь?
Она это серьезно? Смотрю на нее, чтобы убедиться, что она не бредит, но ее насмешливое лицо выглядит достаточно вменяемым.
– В дом твоей матери, разумеется.
– Нет, пожалуйста, не надо.
Что с ней такое? Я немного сбрасываю скорость и задумчиво смотрю на нее.
Мия берет меня за руку и произносит:
– Слишком много времени я потратила, дожидаясь солнца. ― Она прикасается губами к костяшкам моих пальцев. ― И эту ночь я хочу провести с самой яркой звездой моего небосклона.
Прежде чем до меня доходит смысл этих чудесных слов, она добавляет:
– Завтра в восемь утра я должна быть в больнице. Я решила сделать операцию, но прямо сейчас отвези меня в какое-нибудь милое место, хорошо?
Ее слова озаряют всю мою ночь, заполняют мою пустоту, вдыхают в меня новую жизнь, освещают саму тьму, даже самые дальние уголки космоса. Я подношу ее руку к губам и целую с нежностью, которой хватило бы на целую вселенную, а может быть, и больше.
Мия
С каждой минутой я чувствую себя лучше, спокойнее и умиротвореннее. Я даже не знаю, куда он меня везет, но это неважно ― я с ним, и этого достаточно. По-моему, я впервые в жизни ощущаю себя так. До сих пор, как бы хорошо мне ни было, где-то на заднем плане всегда маячило чувство вины, будто я что-то делаю неправильно, будто я ошибаюсь. А сейчас… Я не знаю, потому ли это, что я приняла решение сделать операцию, или потому, что Кайл со мной рядом, или это беседа с доктором так на меня повлияла, но страх исчез, испарился, а о большем и мечтать не приходится.
Последние несколько минут мы едем по извилистой дороге, от тряски у меня кружится голова и подташнивает, но я все равно лежу на боку, чтобы видеть только Кайла. Он выглядит счастливым, хотя лицо его бледно, а руки дрожат ― он до смерти напуган. Я, конечно, тоже боюсь, но лишь в те краткие мгновенья, когда мои мысли сворачивают на две единственные темы, на которые я запретила себе думать: завтрашнее расставание с Кайлом и операция. Я смотрю в окно. Звезды уже повысыпали на небо, в центре ― убывающая луна, рядом с ней ― Венера. Лес встает вокруг нас зеленой стеной: кроны деревьев настолько сочные, что даже мрак не может полностью пожрать этот торжествующий цвет. А возможно, этот лес только снится мне. Или же я снюсь лесу.
Кайл поворачивается ко мне. Наши глаза встречаются. Он улыбается. Вот такая его улыбка ― единственная причина, из-за которой я хочу остаться на этой погруженной во мрак, забытой всеми богами планете.
– Глянь-ка. ― Он указывает направо.
Я оборачиваюсь. Вижу коричневый знак ― такие обычно ставят для туристов, чтобы они нашли дорогу к достопримечательностям. Надпись на знаке весьма неожиданная: «Santuario de la Virgen de Covadonga»[42]. Я машинально сжимаю свой кулон. С благодарностью смотрю на Кайла.
– Это был мой план Б на случай, если с последней кандидаткой в матери все пойдет наперекосяк, ― говорит он, слегка покраснев. ― Отвезти тебя сюда.
– Кайл, ― выдыхаю я. ― Спасибо. Я всегда хотела увидеть это место.
– Тебе спасибо, Мия. Если бы я не встретил тебя, я бы тоже его не увидел. И, кроме шуток, это место, оно… совершенно нездешнее. ― Его слова согревают мне сердце. ― Да ты сама посмотри, ― говорит он, указывая на вершину горы.
Величественная базилика Богородицы парит над нами, как облако, две башни тянутся ввысь и щекочут чрево неба. На фотографиях она выглядела суперски, но в реальности ― еще круче, словно она не была воздвигнута человеческими руками, а явилась к нам из какого-то другого измерения, из другого, лучшего мира. Я опускаю окно и вдыхаю ― почти пью ― свежий ночной воздух, аромат леса, воды, всего сущего, полного жизни. Кайл паркует фургон у входа в пещеру, в которой я уже бывала много-много раз ― в моих мечтах.
– Ну вот мы и на месте, ― произносит он, ставя машину на ручник. ― Подожди тут пару минут, хорошо?
Я подмигиваю в ответ:
– Ну за кого ты меня принимаешь?
– Вот и отлично, ― отвечает он почти командирским тоном и быстро выходит из машины.
Я вдыхаю кипящую жизнью тишину ночи. Без дневной суеты деревья, открытое пространство, даже асфальт кажутся более живыми. Я слышу сзади шаги
