ты есть. Вот что это такое.
Она молчит, но на глаза наворачиваются слезы. Мне тяжело смотреть на это, и самому хочется расплакаться, но я сдерживаюсь.
– Спасибо, ― говорит она. ― Это ― самое замечательное, что один человек когда-либо делал для другого.
– Нет, Мия. Самое замечательное, что когда-либо сделал человек, ― привел тебя в этот мир, благодаря чему у меня была возможность провести эти несколько дней с самой невероятной девушкой на свете. И если ты не хочешь, чтобы воск накапал в глазурь, тебе, по-моему, стоит задуть свечи.
Она смеется ― но это смех сквозь слезы, ― кивает и опускает лицо. Когда она снова поднимает глаза, они просто кричат: «Помоги мне!»
– Кайл… Это… Ты такой… Я… ― она не может подобрать слов и рыдает.
Я обнимаю Мию, кладу подбородок на ее плечо и шепчу:
– Давай, Мия, ты можешь сделать это. Вместе мы можем сделать все, что захотим.
И даже победить смерть, по крайней мере я на это надеюсь. Она набирает полную грудь воздуха, изо всех сил пытаясь втянуть его своими ослабевшими легкими. Выдыхает она с трудом, но все же ей удается задуть все свечи разом.
– Вот и славно. ― Я стою перед ней, мы смотрим друг другу в глаза, и я, собрав все лучшее, что живет во мне, проникновенно говорю: ― С днем рождения, Мия. Спасибо тебе, что ты есть.
– Это было глупо. ― Она игриво пихает меня в грудь. ― Я же сейчас расплачусь от таких слов!
– Говорят, слезы отлично прочищают слезные железы, ― шучу я в ответ. ― По крайней мере, так нам объясняли на уроках биологии.
Слезы все еще текут по ее лицу, но это не мешает ей смеяться. Боже, если бы кто-нибудь две недели назад сказал мне, что я могу полюбить кого-то так сильно, я бы только пальцем у виска покрутил.
Хорошо. Полагаю, второй этап моего плана «Незабываемая ночь для Мии» успешно завершен. Итак, переходим к третьему: я беру свой мобильник и ставлю на нем песню, которой она мучила меня в первые дни нашей поездки, называя ее своей «самой любимой песней в мире».
– Мои танцевальные способности мы еще не проверяли, ― говорю я, протягивая руку. ― Но если ты согласна осчастливить меня танцем, я с радостью потопчусь у тебя на ногах.
Она хмыкает и принимает мою руку. Я кладу ее руку себе на плечо и обнимаю ее за талию, пытаясь сделать так, чтобы она почувствовала себя любимой, обнять ее так, как каждый человек мечтает быть обнятым, когда становится абсолютно ясно, что жизнь стоит того, чтобы жить. Мы движемся в ритме песни, которая навсегда останется в моей памяти. Мы так близки, так едины, что я не могу сказать, где заканчивается ее тело и начинается мое. Мы два существа в одном теле, два тела, но смотрим мы на мир одними и теми же глазами. Я слегка подаюсь назад, чтобы увидеть ее лицо. Ее глаза находят мои глаза, мои губы находят ее губы. Мы целуемся, и вдруг я чувствую, как она дрожит, ― кажется, ее хрупкое тело сейчас рассыплется.
– Ты дрожишь… Тебе холодно?
Мия почти гневно качает головой. Ладно, я, должно быть, что-то упускаю. Она снова пихает меня рукой в грудь, но на этот раз энергичнее.
– Мне не холодно, Кайл, мне страшно! И это все из-за тебя! Ты перевернул всю мою жизнь! ― Ее приглушенный крик полон отчаяния. ― Я не хочу умирать, Кайл! Впервые в жизни! Я не хочу лишиться всего этого!
Глаза ее широко распахнуты ― они умоляют меня успокоить ее. Внутри я весь становлюсь рекой горько-сладких слез; но снаружи, в реальности, я действую иначе ― беру ее лицо в свои руки и говорю то, чего никогда раньше не говорил:
– Я люблю тебя, Мия.
Она наконец позволяет себе разрыдаться, и слезы текут, слезы, которым она долгие годы не позволяла пролиться, а затем произносит слова, которые я и не мечтал когда-нибудь от нее услышать:
– Кайл, я тоже тебя люблю.
Мы целуемся снова и снова, и теплые волны неземного восторга захлестывают нас.
Мия
На конкурсе незабываемых ночей эта наша ночь с Кайлом победила бы безоговорочно. Сказав мне самые восхитительные слова, которые я от него когда-либо слышала, Кайл подвел меня к импровизированной кровати под звездным небом. У него все уже было подготовлено: матрас, одеяла, даже пара подушек. И вот мы лежим рядом, он на спине, я на боку, устроившись на его теплой руке. Кайл обнимает меня, но взгляд его прикован к звездам над нами, словно он ведет с ними беззвучный разговор. О боже, он такой, такой… Я не могу удержаться, чтобы не провести рукой по его груди.
– Мия, ― с мягкой улыбкой произносит он. ― Ты не спишь? Тебе нужно немного отдохнуть.
Хорошо. Я закрываю глаза и прошу свой рассудок успокоиться, чтобы поспать, но у меня в голове настоящая буря. Через несколько часов меня отвезут в операционную, мне придется расстаться с Кайлом ― возможно, навсегда, ― и сама мысль о том, чтобы потратить даже минуту на сон, совершенно невыносима. Мне нужно снова поцеловать его, почувствовать тепло и мягкость его губ, всем телом ощутить его взгляд. А что, если это наш последний шанс? Что, если я больше никогда его не увижу? Если мне суждено умереть, я готова умереть еще тысячу раз, лишь бы встретиться с ним в другом, более великодушном мире. Злой голос в моей голове опять принимается за свое, но я затыкаю ему рот. Не сегодня. Я слегка приподнимаюсь, опираясь на грудь Кайла, и…
– Ой! ― Мои губы искривляются от острой боли.
– Мия! ― в панике восклицает он. ― Что происходит? Говори со мной!
Я никогда не чувствовала ничего подобного: боль пронзает всю мою плоть, парализует меня. Мир кружится вокруг меня. Я пытаюсь вдохнуть, но не могу втянуть воздух. «Помогите!»
– Мия!
Его крик разбивает ту преграду, что встала между моими разрывающимися от боли легкими и жизнью, мне удается сделать глоток воздуха, и я его немедленно выдыхаю:
– Кайл…
Его губы шевелятся, но я не слышу ни звука. Я стараюсь держать глаза открытыми, но они закрываются сами собой. Нет, не может быть! Кайл. Кайл. Кайл.
Следующее, что я помню, ― мы уже в фургоне, и Кайл жмет на газ. Он смотрит на меня, в глазах его мечется всепоглощающий страх ― и этот страх сильнее, чем моя боль. Должно быть, я потеряла сознание.
