Трещина - Олег Ивик

Отель стоял на первой линии, и сразу перед ним начинался пляж: чистейший желтый песок, а дальше – море. В песок были воткнуты красивые зонтики из пальмовых листьев, под ним – лежаки и лавочки. Там валялись люди с книгами или с воткнутыми наушниками. Я сразу побежал к морю – вода была фантастически чистой, и прямо с пирса видны разноцветные рыбки, всех цветов радуги. Какая-то девочка кормила их булкой, и они плавали вокруг нее, доверчивые и близкие, как в аквариуме. Я нырнул и стал их рассматривать сквозь воду – они были невероятно яркими, прямо мультяшными.

Потом я вылез из моря и поплавал в двух бассейнах: с морской водой и с пресной. Возле каждого стоял киоск с пивом, которое наливали бесплатно, сколько влезет, – надо было только показать розовый браслетик, который мне надели на рецепции. Я выпил две кружки разного пива, вернулся в отель и пошел гулять по зимнему саду. Там мне предложили еще что-нибудь выпить, и я взял безалкогольный коктейль из разных тропических соков и сливок. Потом я поднялся этажом выше, и там был еще один бар, и я сел под олеандр, торчащий из кадки, и выпил ананасовый сок, взбитый с мороженым. Выяснилось, что на каждом из восьми этажей было по бару, и я, со своим браслетиком, обошел их все. Они были очень разными, одни увиты цветами и уставлены пальмами, другие, наоборот, оформлены техногенно, металлом и стеклом, третьи – в мягких пуфиках и пестрых ситцах… И в каждом было особое освещение, и особый запах, и свое меню – и все бесплатно. Под конец у меня соки, мороженое и кофе уже из ушей лезли.

Я вернулся в номер и принял душ в роскошной ванной комнате – не для того, чтобы стать чистым, а просто по приколу, я после моря и двух бассейнов и так был чистым. Потом я сидел на балконе в плетеном кресле, курил и смотрел на море. Потом валялся на широченной кровати и задремал, но тут пришел мой бадди и позвал меня обедать.

В ресторане можно было бесплатно выбирать из нескольких первых блюд, нескольких вторых и кучи десертов. Я заказал суп из мидий, кальмара в кляре, фруктовый салат, блинчики и кофе – и чуть не погиб, пока все это съел, потому что был сыт после напитков и мороженого.

И снова я бродил по пляжу, и плавал в море и в обоих бассейнах, и валялся в номере, и курил на балконе, и снова под какими-то цветущими кустами пил какие-то соки со сливками. Потом наши все пошли танцевать, и я пошел вместе с ними, но танцевать не стал, а посмотрел и вернулся к себе. На балконе было почти тихо, издалека доносилась негромкая музыка. По морю бежала лунная дорожка, а еще в нем передвигались какие-то светящиеся пятна, и я понял, что это дайверы плавают с фонариками. Я сидел, смотрел на все это и чувствовал себя миллиардером, взирающим на свои владения. Я просто одурел от этой роскоши.

А наутро я встал рано, вышел на пляж, и там лежали все те же люди, под теми же зонтиками, перед ними лежали книги, а у некоторых в уши были воткнуты провода. И я посмотрел, как девочка кормит рыбок, поплавал в море, прошел мимо двух бассейнов и двух киосков с пивом. Потом съел роскошный завтрак (шведский стол: сотни салатов, нарезок, булочек, пирогов, пирожных, круассанов, сыров, колбас, блинчиков, яичниц, омлетов, сливок, соков, а еще – кофе всех мыслимых сортов, мюсли, сухофрукты, орехи, финики, ломтики авокадо, ананасов, манго, папайи… и еще черт знает чего, я даже и названий их не знаю) – у меня от этого завтрака осталось досадное ощущение упущенных возможностей, потому что я и сотой доли всех этих вкусностей не мог перепробовать, и было очень жалко уходить, но в меня уже не лезло. Я объелся, поднялся в номер и покурил на балконе, потом спустился на пляж, и там лежали те же самые люди с теми же проводами в ушах, и новая девочка кормила рыбок, и я почувствовал, что я попал в день сурка и что пора отсюда дергать, пока все это окончательно не зациклилось… Но тут нас позвали в автобус, и мы поехали в дайв-центр – подбирать себе оборудование и грузиться на судно… Так что дня сурка не получилось, и я спасся. Не представляю, что бы я делал в этом отеле две недели. Разве что книжки читал… Но читать можно и дома, бесплатно. Нет, там в принципе было неплохо, но вся эта роскошь только в первый день тебя волнует, а потом ты ее, наверное, уже не замечаешь и живешь как всегда: чем-то занимаешься, о чем-то думаешь, что-то читаешь. А роскошь слегка раздражает, как нечто чужеродное.

Я задумался обо всем этом, а потом очнулся и увидел, что Андрей Петрович на меня смотрит с усмешкой. Он сказал:

– Что, Женька, я тебя убедил? Бросай свои горы, поехали в Крым. В хороший пансионат ты, конечно, не попадешь, но хоть на теплом пляже поваляешься, в теплом море поплаваешь. Чего тебе на ледники переться – тоже, нашел удовольствие! Я тебя до Ливадии доброшу.

Я как-то растерялся от такого предложения и ответил довольно резко:

– Я в Крым теперь не езжу!

– Да… – протянул он и посмотрел на меня, как на сороконожку. – А что ж так? Не желаешь показываться на аннексированном полуострове?

– Ну типа того.

Я смутился, я не хотел его раздражать такими разговорами. В конце концов, он меня вез, и кто я, чтобы ему указывать, этично ехать в Крым или неэтично. Я вообще стараюсь политические разговоры со случайными попутчиками не вести: я их ни в чем не сумею убедить, как и они меня, только осадок неприятный останется… А он все не мог успокоиться:

– Что Женька, продался агентам Госдепа? За печеньки? Пошел в национал-предатели? Мы, значит, с тобой по разные стороны баррикад?

Он прикалывался, но мне все равно было неловко. Я сказал:

– Вы меня можете высадить, если вам со мной неудобно ехать. Вам, наверное, и по службе не положено со мной общаться, я ведь на Болотной был, и все такое… И даже в автозаке…

– Я сейчас не на службе, – хмыкнул он. – А на службе, наоборот, я с такими, как ты, именно что должен общаться, работа такая. – Он опять хмыкнул. – Но ты не волнуйся, я ж в отпуске… А что касается Крыма, читал я, по долгу службы, интервью с кем-то из ваших демократов-болотников… Кажется, Рыклин это был – знаешь такого?

– Знаю. Он журналист, в «Еже» работает. Я его читаю регулярно.

– «Ёж», к твоему сведению, уже год как заблокирован Роскомнадзором по требованию Генеральной прокуратуры. Ну конечно, продвинутых демократов, вроде тебя, это не останавливает: обходите блокировки, находите зеркала – на законы родного государства вам наплевать… Но я тебе мораль читать не буду, я в отпуске… А хотел я сказать про Рыклина. Он вот недавно в Крым поехал, сразу после возвращения полуострова в родную гавань. Ну, либеральные шавки подняли лай: как же это ты на оккупированную территорию подался, стыдно, ты ж благородная пятая колонна, а отдыхать поехал, как какой-нибудь единоросс. А он им ответил: ну и что, в советское время полстраны было оккупированной территорией: вся Прибалтика, Западная Украина и прочее. Так что ж, людям дома сидеть? Все, мол, тогда ездили, и никто их в это носом не тыкал… Я к чему: уж если ваш Рыклин Крымом не брезгует, тебе-то чего быть святее папы римского? Или ты хочешь быть оппозиционней, чем редактор запрещенного журнала?

Я не знал, что ему ответить, и молчал. Я действительно теперь не хотел ехать в Крым – для меня это было не то чтобы невозможно, но как-то некомфортно. Как-то морально неоправданно. Но будь он хоть десять раз украинским, сейчас я по-всякому собирался в Узункол… Тем временем Андрей Петрович притормозил машину, и я увидел, что мы стоим на площадке отдыха с кафешками и киосками. Я думал, что он решил меня высадить, а он вдруг сказал:

– Ладно, пятая колонна, пошли перекусим. Нам еще