укрепиться во дворе (что меня бесконечно начинало радовать и чем всё более и более я начинал гордиться). Ну а пока мне и так было хорошо!
Нет, я всё же попытался, ещё тогда на кухне, начать разъяснять бабушке (путано, невнятно и не совсем, вроде бы, убедительно), что эта увиденная ей повязка, может быть, скорее всего, необходима была, чтобы как бы гетру удерживать или щиток, а совсем не является показателем того, что эта нога имеет (оснащена на, оборудована на, натренирована на – как правильно?) смертельный удар…
Но бабушка только махнула на меня рукой в сердцах: мол, помолчи уж ты, и без тебя тошно!..
В России свои самураи…
«Были и мы когда-то рысаками!» – поговорка такая русская есть.
Ну, кому как… А вот мне в счастливом моем детстве самураем довелось побыть…
Самураи – это такие полувоенные люди в Японии были (до недавнего времени). Я не сразу о них узнал, уже потом почитал да и из разговоров с друзьями (и во дворе, и в школе) многое почерпнул…
В общем, самурай, если уж характеризовать его одним словом, это слуга господина. Он всячески оберегает своего господина и даже готов ради него на всё…
Самурай – это, в принципе, ещё, конечно, не ниндзя (тот-то, можно быть уверенным, по своим действиям практически уже спецназовец и «десантура»), но тоже – вооружён, обучен и чрезвычайно опасен – знает, как себя вести в любой экстремальной ситуации, и поступает очень решительно и смело.
В частности, самураи охраняли покой и жилище своего господина, прислушиваясь по ночам буквально к каждому шороху и к каждому постороннему звуку…
А у них, в Японии, интересно и замысловато всё было устроено раньше. У них половицы в доме как-то так были уложены и закреплены, что, как бы ты на неё ни ступил (и с любого края), она неизменно издавала скрип… И самурай – уже тут как тут (он незамедлительно прибывал на звук); и «постороннему посетителю» (и не важно, с какой целью он тут появился) было несдобровать: в ход шла катана – длинный меч самурая…
Ну, эти подробности я потом разузнал (классе уже в четвёртом), а тогда мне было лет девять, сестре – на три года меньше, и любили мы очень – компот. Из сухофруктов…
А сухофрукты, когда разварятся, назывались (везде, начиная с детсада) «ягоды», и внутри «ягод» был крепкий костяной «орешек».
Этих орехов у нас набиралось всегда порядочно. И когда их набиралось до половины литровой стеклянной банки, мы с сестрой их «долбили» – кололи молотком прямо на полу, добывая вкусную сердцевину.
Орехов у нас постоянно было много, мы были не жадные, жили в квартире № 2 – «коммуналка» на первом этаже: у нас с отцом и мамой, были две комнаты, а в третьей жила Дарья с шофёром Мишей; и мы часто приходили с банкой (а в ней ещё прилично оставалось орехов) и со своим большим молотком к моему однокашнику Серёге – в квартиру № 1: у них с отцом и матерью тоже было две комнаты, а в третьей проживала «мадам Брошкина» – как её называли в нашем дворе, или «элегантная особа» – как не без интереса отзывались (меж собой) некоторые мужчины, когда она вертляво выходила из подъезда и, ни на кого не глядя, устремлялась по своим делам; «Ольга Ивановна – стерляди кусочек!..» – так тихонько трактовали её «стремительный выход» неизменные баушки, сидящие на лавочке в палисаднике – где и мы, дворовые пацаны – тут же неутомимо и добросовестно подкачивали свои велики, делали им мелкий ремонт и смазывали. Известно же – во всех дворах! – что пацаны всё видят и всё слышат, а баушки – всё знают (и даже могут знать наперёд!). (Не все, правда, осознают, что если пацан не только всё видит и всё слышит, но и почти уже вышел на «уровень среднестатистической баушки», из него, говорят знающие люди, может многое получиться!)
И вот как-то (в один из дней бесконечно продолжающегося нашего счастливого детства) мы с сестрой постучались в квартиру № 1, и нам открыла Ольга Ивановна – стерляди кусочек (я так буду её величать, поскольку это определение баушек мне наиболее нравится среди прочих).
– О! Опять с банкой!.. – недовольно проговорила она. – Вы бы, друзья-приятели, предварительно хотя бы в бумажку косточки-то заворачивали, чтобы они не разлетались по полу… А то все ноги костяшками исколешь после вас…
– Так мы же не в вашей комнате орехи колем, – резонно возразил я (сестра с банкой в руках помалкивала – что она понимает!).
– В вашей – не в вашей!.. – привычно начала было закатывать истерику Ольга Ивановна – стерляди кусочек (а дети ведь всегда безоружны перед такими вот весьма «активными» жиличками), и тут же (сообразив, видимо, что-то) прикусила язычок.
Мы прошли к Серёге и начали привычно колотить орехи.
– А нам сейчас Ольга Ивановна – стерляди кусочек сказала, чтобы мы заворачивали орехи в бумажки перед тем, как их колоть, – запоздало высказался я.
– Ага! – спохватился Серёга. – Мне отец тоже про это говорил. Что, мол, скорлупки от сухих орехов очень острые и можно сильно поранить ноги…
– А у нас дома все в тапках ходят, и ничего… – рассудил я. – И это странно даже – скорлупки-то в комнату Ольги Ивановны – стерляди кусочек не залетают, чего она-то недовольна?..
Серёга пожал плечами (тихий какой-то и непонятный). Мы с сестрой ничего не поняли… Но надо так надо, будем заворачивать. Серёга принёс газету, мы её разорвали на маленькие бумажки, и сестра стала заворачивать каждый орех в бумажку, а Серёга уже подкладывал такую «конфетку» под мой молоток…
Действительно, скорлупки практически не разлетались, а оставались тут же, хотя бумажка и трескалась.
…Где-то недели через полторы мы с сестрой снова принялись колоть орехи. Как и обычно, мы начинали их колоть у себя дома (хотя мы и не жадные). Предварительно в этот раз нарвали бумажек из газеты. И опять – сестра заворачивает каждый орех в бумажку, кладёт его на пол, а я молотком раскалываю…
Мама увидела (вдруг) это наше «производство» (а всё новое ведь обязательно, как говорят по телевизору, приковывает внимание окружающих!). Удивилась, конечно, потому что раньше мы такое не делали, и спрашивает:
– Кто это вас научил – так делать? Вообще-то, похвально… Эти ваши скорлупки у меня с резким стукачом залетают в жерло пылесоса всякий раз…
– Ольга Ивановна – стерляди кусочек научила, – ляпнул я (хотя и не был уверен, что это она придумала такое). – Говорит,
