снег покрывал мокрые иголочки меха, и Насиба раскидывала снег красной пластиковой лопатой. Или это все было не с ней? Может, и не было никакого снега, никаких фонарей, никакого детства. Ее жизнь стремительно становится чужой.
Все вращается, все идет по кругу, все зависло в устрашающей комбинации, которая отнимает все силы. Она прогоняет детей, поворачивает ключ в замке комнаты и плачет.
Кругом экзоскелеты и костыли, они помогают не упасть изо дня в день: залить травы оливковым маслом, поставить в морозильник, взбить три яйца, собрать квадратноголового робота для Ибрахима, погладить рубашку Малику. «Легкость – это выбор», – говорит блондин в детективном сериале и за полчаса раскрывает убийство. Насиба соглашается, и это самый сложный выбор – продолжать смеяться, несмотря ни на что. Ей этот выбор не дается.
Насиба понимает, что она для Юсуфа ничего не значит, ничего прекрасного, волнующего, лазурного и лунного между ним и Насибой быть не может. И Насиба уже не знает, что держит ее рядом с Юсуфом.
Путешествовать можно с мужем или с любым махрамом – родственником, за которого нельзя выйти замуж: с сыном, братом, отцом. В большой семье есть из кого выбирать. Одну приятельницу Насибы каждый год по очереди возят в хадж ее сыновья, их четверо, младшему двадцать три. Старшему сыну Насибы – Малику – двенадцать, но в роль сопровождающего он уже годится, значит, можно ехать без мужа, если он разрешит. И он точно разрешит, даже чемоданы поможет собрать, он устал от нее.
Она уже проглядывает маршруты: Каир, Фес, Стамбул. Или просто уехать в Дагестан смотреть на туман в горах? Или махнуть в Москву? Говорят, столица теперь другая, там сейчас столько знакомых сестер. Когда Юсуф звонит, она уже смотрит рейсы в Шереметьево.
Когда Юсуф недоволен, Насиба ничего не спрашивает. Это как объяснять лавине, почему ей стоит поменять курс. И еще она вроде как копит баллы за примерное поведение, это зачтется, это наверняка ей зачтется, если не здесь, то там. А самое главное – Насиба боится, что Юсуф начнет презирать ее за несдержанность. Юсуф прежде рассказывал, что жены его друзей ругают их постоянно, а ему повезло, ведь худшее, что может быть, – это ссоры в семье и мелочные придирки. Морошка моего сердца, зачем же нам разводиться?
Сказка для Ибрахима
– По пластилиновой речке плывут оранжевые корабли. За штурвалами стоят солдатики: солдатик номер два, солдатик номер четыре, солдатик номер девять и миниатюрный динозавр.
– А где другие солдатики?
– Ты же их потерял.
– Нет. Солдатик номер пять рядом с солонкой, солдатик номер семь под подушкой.
– Ладно, тогда они тоже плывут на кораблях.
– Сейчас, подожди, я их принесу.
Насиба поправляет треснувшего солдатика: он отклеился от пластилиновой палубки. Ибрахим приносит двух пехотинцев и лепит с мамой еще два кораблика: судно как яичная скорлупка, тоненький руль-зубочистка, парус из фольги. Насиба рассказывает:
– По пластилиновой речке плывут оранжевые корабли. За штурвалами солдатики: солдатик номер два, солдатик номер четыре, солдатик номер пять, солдатик номер семь, солдатик номер девять и миниатюрный динозавр. Все они едут помогать бабе с дедом вытягивать репку.
Ибрахим спрашивает:
– Репку из сказки?
– Именно. Дед с бабой вырастили репку, а больше никто к ним не пришел ее вытягивать: внучка в школе, Жучка гоняет кошку, мышка сидит в отнорочке и прячется от лисы.
– И тогда – пш-ш-ш-ш-ш-ш – приплыла армия!
Насиба продолжает:
– Точно. Они сейчас все вместе потянут – и вытянут репку большую-пребольшую.
– И приготовят… Мам, а что из репы готовят?
– Ее тушат. Наверное. И суп варят.
Ибрахим кривится и высовывает язык:
– Фу! Не хочу суп из репы!
Насиба улыбается:
– Погоди, я гляну. Вот, смотри, можно сделать чипсы из нее. – Она показывает Ибрахиму экран телефона с надписью «Все русское, все наше» и нарисованной девочкой в кокошнике с репой размером с ее голову.
– Ура! Чипсы из репы! – Полководец высвобождает солдатиков из пластилина и ставит их в очередь у игрушечной редиски.
Насиба помогает ему ставить в ряд фигурки без черт лица и проверяет сторис Юсуфа. Ничего нового. Она постоянно изучает его соцсети, пытаясь уловить тайный смысл. Почему он хочет развестись?
– Мам, перестань смотреть в телефон!
Насиба откладывает свой портативный палантир и подталкивает последнего солдатика в очередь за репой по талонам.
– Вот, готово! У тебя репа розовая, такой сорт?
Ибрахим хихикает:
– Да, это репа, выведенная специально для чипсов, серии Р-0234. Тянут-потянут, тянут-потянут…
Насиба корчит рожицу Ибрахиму:
– Но тут внезапно репа оживает! Она сама вытягивает себя из-под земли и идет атаковать врагов, которые хотели ее съесть!
Ибрахим взвизгивает, солдатики перегруппировываются полукругом.
– Батальон, новое задание – взять репу живой!
Масштаб побоища все увеличивается. К семи вечера Ибрахим планирует гигантское сражение между людьми и корнеплодами, задействуя всевозможных человечков из разнообразных наборов и собрав из лего взвод морковок. Даже Малик отрывается от «Фортнайта» и собирает для армии морковок длинное заграждение из магнитного конструктора с катапультами из чайных ложечек.
Юсуф открывает дверь, входит и ставит пакеты из магазина на пол. Насиба встает, чтобы разобрать продукты, а Ибрахим подбегает к отцу.
– Пап, мы тут играем!
Когда дети ложатся спать, Насиба говорит мужу:
– Знаешь, я тут с мальчишками хочу в Москву съездить. Отпустишь нас?
Юсуф удивляется:
– Зачем это ты? Ты же не любишь никуда ездить.
Насиба откидывает волосы назад.
– Не любила раньше, а сейчас самое оно. Купишь нам билеты на вторник?
Урбике
Огненный водоворот
Стамбул – хорошая сцена для детективов и криминальных драм. Он эстетично подсвечивает слезы оступившихся героинь тусклым чаячьим солнцем. Но Урбике не до эстетики.
Она плачет, нос краснеет в вырезе черной накидки. Сегодня опять позвонил коллектор. Он знает о ней все. Он ее найдет. И он не один.
Да что там. Пусть находят. Матери стыдно, что Урбике такой уродилась. Неправильная дочка. Как ее выпрямить, не ломая. Мама, бедная моя мама.
Урбике мерзнет, куртка под накидкой не спасает. Стамбул – холодный, как ступени недоверия. Еще одно сообщение от коллектора. Утопить бы телефон.
Она всегда хотела быть как те беззаботные люди, которые не видят в деньгах ответственности. Они как мотыльки, келебеклер [22]. Они могут быть богаты, могут быть бедны, но в любом случае все денежные хлопоты проходят мимо них. Урбике всегда чувствовала груз монет. Даже когда их было столько, что она могла купить десяток редких книг каждой ученице своего бывшего медресе, даже когда она примеривалась к французской марке
![Астрид Линдгрен - Собрание сочинений в 6 т. Том 3. Карлссон, который живет на крыше [Крошка Нильс Карлссон и др.]](/uploads/posts/books/212049/212049.jpg)
