Пять жизней в одной - Леонид Леонтьевич Огневский

— Мальчишка, уезжал, вел себя молодцом. Так они же им только и дышат, мать и отец. И еще один дед, одна бабка, наши с тобой сват и сватья, должны были приехать к ним, подсобить. А уж на лето они снова заказывают тебя.

— Ну и съезжу опять, повожусь, — польщенная, сказала Алевтина. — А теперь давай, Родя, ужинать и пить чай, у меня только подогреть на плитке да поставить на стол.

После ужина Родион Аверьянович, неожиданно для Алевтины, засобирался в контору, что она даже упрекнула его, мол, не успел встретиться — и каким соловьем заливался при встрече! — уже побежал. Лихов притянул ее к себе, не в пример некоторым другим расплывшимся бабам, тонкую, гибкую, и поцеловал в щечку.

— Надо. Засекай, Алечка, время, через тридцать минут буду здесь.

И поскольку дал слово уложиться в тридцать минут, пришлось поторапливаться: по темным переулкам и улицам, по обледенелому гравию не шел, а бежал. Бежал легко, быстро, потому что сзади, обхватывая большими ладонями спину, подталкивал ветер. Надобность же сбегать в контору, понимал Родион Аверьянович, была довольно смешная: посмотреть, как там выглядит его кабинет. И все же бежал, торопился. Да еще волновался, так ли там, как он, уезжая, оставил, может, все разворочено без него, поставлено вверх дном.

Дело в том, что, уходя в отпуск и уезжая в Москву, Родион Аверьянович в минуту благодушия проговорился, что остающийся за него главный инженер может перебраться в директорский кабинет, в нем удобнее, Два телефона, районный и внутренний, кроме того, достаточно стульев, чтобы усадить всех, кто приглашается на планерку, и вот теперь думал, терзая мнительностью себя: воспользовался Кузнецов неосторожно оброненным предложением или не воспользовался? Судя по характеру, должен был воспользоваться и все в кабинете переиначить. А переиначив в директорском кабинете, он не постесняется перетрясти в целом леспромхоз, не считаясь, что до него люди тоже работали, тоже старались сделать что-то полезное, нужное и добивались своего.

Рабочий день кончился, но некоторые из служащих еще оставались в конторе, на полу под дверями в рабочком лежала полоса света, за филенчатой дверью бухгалтерии щелкали счеты и верещали кедровками арифмометры. Родион Аверьянович на носочках, чтобы не привлекать чье-то внимание, прошел коридором в приемную с пустой вешалкой и зачехленной машинкой и открыл ключом дверь в свой кабинет, зажег электричество. Тихо и немножечко затхло. Значит, кабинет в основном пустовал. Ни малейшего табачного запаха, — значит, планерки проводились не здесь, на планерках обязательно накурили бы. Столы, стулья и телефоны, — все было на своих местах. Как и до отъезда, щетинились в керамическом высоком стакане ручки и карандаши, поблескивала в графине, поднявшись до плечиков, вода без мутнинки. Зеленое сукно письменного стола припорошила мелкая, только на свету ощутимая пыль. Главный инженер, конечно, приходил сюда, говорил с руководством района, но следов после себя не оставил. Ни-ни!

Родион Аверьянович вышел из кабинета и, стараясь не звенеть ключами, осторожно закрыл дверь, опять же на носочках, чтобы не услышали, не увидели и не догадались, зачем он, только что вернувшись из отпуска, приходил, проследовал коридором. Любопытство было удовлетворено. И удовлетворено было самолюбие: он здесь, в леспромхозе, хозяин. Ни главный инженер, ни кто-то другой под него не подкапываются. Было желание узнать, как сработал леспромхоз без директора, под водительством молодого главного инженера, дотянул ли до ста процентов месячный план, и Родион Аверьянович, возвратившись домой, мог бы позвонить начальнику планового отдела, наконец, самому Кузнецову, спросить, он не стал поднимать трубку, посчитал, что снова обидит жену, она скажет: «Все вы, мужики, одинаковы, не успели войти в дом, уже из дому, не дорогой, не улицей, так по проволоке». Решил, что дождется утра. Не должен сплоховать главный инженер.

А план валки и вывозки древесины за апрель, оказалось, не выполнили. И главный инженер Кузнецов утром говорил об этом без сожаления, не смущаясь. Будто пили чай да оставили недопитый стакан!

Родион Аверьянович, сидевший перед Кузнецовым в приставленном кресле, поежился, крякая.

— Надо было как-то поднажать, поднатужиться.

— Как угодно, но выполнить? Любой, как говорится, ценой? Вы, я знаю, воевали с фашистами, вы там побеждали любой?

— Любой ценой! — подтвердил Родион Аверьянович. — А вы как думали, интересно? Вы считаете, могли победить не любой? Не везде, скажем, и не в каждом в отдельности случае, но побеждали, было бы вам известно, любой. И только так и могли победить!

— Минуточку…

— Других возможностей не было!

— Минуту, минуточку… Вы, Родион Аверьянович, противоречите сами себе.

— Исключено!

— Вы сказали, что побеждали любой ценой. Но вы одновременно и оговорились: «Не везде, скажем, и не в каждом в отдельности случае». Значит, и на войне было, побеждали не любой ценой. Побеждали и малой кровью. Так почему невозможно такое сейчас, в доброе мирное время? Почему любой ценой выполнять план?! А если я хочу получше раскинуть умом и, пусть сегодня в чем-то недотянуть, зато дать вдвойне и втройне завтра и послезавтра?..

— Слова, только слова!

— Без слов тоже нельзя.

— Разговоры! Одни разговоры!

Главный инженер встал за столом, сам маленький, прямо-таки подросток, а шея длинная, и голос басовитый, объемный:

— И откуда в вас, не понимаю, столько прямолинейности? И — боязни излишней?

— Откуда? — не сдержался и Родион Аверьянович и тоже встал. — Не догадаетесь, нет? Да оттуда, все оттуда, из-под хомута и дуги, где приобретается опыт. А по опыту мне известно, что только дай себе спуск, подыщи причину и что-то не сделай сегодня, как причины найдутся, и что-то не будет сделано завтра. Только распусти вожжи! Только не дай в первой половине месяца кубики, их не будет и во второй. И пойдут накручиваться тебе на колеса долги, остановят, непременно остановят машину, — вот откуда и почему!

— Что ж, все это так, — сказал главный инженер примирительно. — Поддаваться самотеку нельзя, сидеть сложа руки, преступно. Так мы тут без вас, Родион Аверьянович, и не сидели. Мы искали возможности, как лучше, сноровистей выполнить увеличенный годовой план…

— …заваливая план месяца. И что же, нашли?

— Да, нашли место, быстренько уточнили, там вполне можно валить и трелевать лес в летнее время. Уже нынче, сейчас! — выделил голосом Кузнецов. — Потому что там есть дороги. Есть жилье, не надо отстраивать заново, только подремонтировать что-то. А главное, есть лес, его хватит не на один год.

«Все же мальчишка! — подумал Родион. — Мальчишка рассказывает взрослому сказки!» Спросил