и осыпаемые свинцом из пулемета с близкого расстояния, жагунсу не могли сопротивляться и вскоре были изгнаны из каменных траншей, окружавших убогое жилище Старой фазенды.
Бой длился пять минут.
Авангард продолжал погоню за разогнанными противниками до холма Пеладус; оттуда жагунсу прыгнули в реку, перешли ее и оказались в Канудусе.
Отряд потерял всего двух рядовых.
После того как позиция – широкий уступ на гребне холма между Ваза-Баррисом и уже занятым ранее Алту-ду-Мариу – была завоевана, полковник разбил свою палатку на том же месте, где шестью месяцами ранее скончался командующий третьей экспедицией. Весь остаток ночи был потрачен на сооружение из камней, собранных из вражеских траншей, мощного редута высотою примерно в один метр и идущего по периметру всего уступа. А на другой день «траншея Седьмого сентября» уже возвышалась над поселением. Периметр осадного кольца расширился приблизительно на 500 метров влево, к югу, полностью закрывая два восточных сектора.
Вечером того же самого дня он расширится еще больше, заворачивая от занятой позиции к западу вплоть до дороги на Камбайю, неподалеку от того места, где в Ваза-Баррис впадает Мукуин, – и закрыта будет вся западная сторона.
Дорога на Калумби
Был произведен и другой, более важный маневр; возможно, он носил действительно стратегический характер для всей кампании. Его задумал, подготовил и выполнил лейтенант-полковник Сикейра ди Менезес. Воспользовавшись сведениями, полученными от местных дружественно настроенных пастухов, этот офицер узнал о доселе неизвестной войску дороге на Калумби, что расположена между дорогами на Розариу и на Камбайю и к тому же короче их, а значит, она позволяет быстрое сообщение с Монти-Санту почти по прямой, строго с севера на юг. Сикейра ди Менезес предложил исследовать ее, подвергая себя самым серьезным опасностям.
На это ушло три дня. 4 сентября он вышел из Канудуса во главе 500 солдат (это были объединенные 22, 9 и 34-й батальоны) под непосредственным командованием майора Лидиу Порту. Этот отряд отбыл по новой дороге и 7 сентября резво, радостно и смело вернулся по дороге на Камбайю с необычайными известиями, которые повлияют на исход войны.
Действительно, новая дорога, открытая для армии и конвоев и закрытая для жагунсу, которые обычно по ней совершали свои вылазки на юг, сокращала время похода в Монти-Санту на целый день. Эта дорога давала наиболее благоприятные условия для того, чтобы отбивать нападения. Она начиналась в Жуа, где отходила влево от дороги на Розариу, прямо на север, а затем долгие километры шла то вдоль ручья Караибас, то пересекая его извилистое русло. Не меняя направления, она через небольшие фазенды вела к другому существующему только несколько месяцев в году ручейку – Кашомонго́. Там она становилась дорогой несравненного стратегического значения.
Тянущийся к юго-востоку хребет Калумби окаймляет дорогу справа, менее чем в 300 метрах; это происходит на значительном отрезке дороги. При переходе через Калумби армия подставила бы засевшему на склонах врагу весь правый фланг. А выйдя из этого тяжелейшего положения, она попала бы в положение еще худшее, поскольку дорога, взобравшись на этот гребень, резко сужается и становится дном узкого ущелья. Ничто не выдает его существования, поскольку он замаскирован искривленными ветвями стоящих рядом момбинов. Это стена из силикатного мрамора, возвышающаяся над поверхностью подобно варварскому барбакану и расколотая трещиною пополам, словно узкой бойницей. Там не было траншей. В них не было нужды. Обстрел из винтовок, скрытых этим естественным щитом, мог бы косить колонну за колонной. А если бы армии и удалось преодолеть этот перевал – удивительный успех против противника, так безнаказанно громившего ее, то, сделав несколько шагов, солдаты обнаружили бы себя на совершенно непроходимой территории.
На смену описанным возвышенностям следом приходят иные геологические формации, обычные для северных сертанов; они создают не меньшие затруднения. Так, стоит преодолеть перевал, и дорога катится вниз по направлению к фазенде Ва́рзея. Путь кажется легким, но для солдат, ведущих бой, он крайне тяжел. Там простирается широкий пласт песчаника, значительно эродированный под влиянием осадков и других атмосферных явлений. Усеянная бесконечными впадинами с острыми краями; исчерченная глубокими лощинами с тонкими и острыми, словно лезвие ножа, гранями; топорщащаяся заостренными выступами; испещренная складками; изрытая внезапно появляющимися широкими и гладкими кальдерами, земля там являет собою внушительный след многовекового действия могучих сил. Те силы изъели ее, и издырявили ее, и подточили ее кислотными дождями бурь, что приходят на смену затяжным засухам. В своей изъеденности и неподвижности она отражает жестокие завихрения воздушных потоков.
Никакие самые крепкие сапоги не выдержат соприкосновения с целыми участками таких заостренных камней, похожих на заградительную полосу из колючек, и нет там спасения от опаснейших падений. Там совершенно невозможно было бы вести бой, только спокойный путник пройдет до конца по тропе, ведущей к Варзее, что лежит внизу, – широкий бассейн с россыпью кремния, опоясанный непроницаемыми каатингами. Таким образом, в том месте вторгнувшиеся захватчики были бы немедленно окружены ружейным огнем. А если бы им удалось продвинуться, то в километре впереди их ждало бы неизбежное уничтожение. Дорога исчезает – ныряет в реку Сарженту, чье глубокое русло петляет по сертану, а берега блистают темно-синими тальковыми сланцами, прорезанными белыми жилами кварца, порою идущими горизонтально и почти соединяя берега, словно мы внутри огромного разрушенного водоотводного канала, где местами сохранились фрагменты древней конструкции. Этот огромный ров, который, как большинство ему подобных в тех краях, является не рекой, но дренажной канавой, которая периодически несет сточные воды к Ваза-Баррису, заменяет дорогу на протяжении половины лиги. По берегам с каждой стороны видны расположенные на небольшом расстоянии друг от друга траншеи жагунсу, так что армия оказалась бы под перекрестным огнем с верхней точки на любом изгибе русла.
Колонна Артура Оскара численностью 3000 человек не имела здесь шансов. Поход через Розариу был спасением. Предыдущие экспедиции, шедшие сначала через Уауа, потом через Камбайю, Масакара и Розариу, каждый раз меняя маршрут по сравнению с предыдущим, заставили жителей сертанов поверить, что последняя экспедиция продолжит последовательность и пойдет по еще не хоженной дороге на Калумби. А если бы так было, то ни один солдат не дошел бы до Канудуса. Кампания потерпела бы еще одну катастрофу. Совершенно случайно и не подозревая об этих страшных обстоятельствах, армия избежала серьезных трудностей.
Лейтенант-полковник Сикейра ди Менезес имел на этой дороге преимущество, поскольку отступающие к Канудусу жагунсу уже оставили эти позиции; по пути он укреплял основные точки вплоть до Жуа. Оттуда он повернул на Камбайю. В брошенных траншеях он разместил крыло 22-го батальона. Прошел через лагуну Сипо, где белели кости – останки несчастной экспедиции Феброниу. Там он застал врасплох несколько вражеских летучих отрядов и взял в плен 13 погонщиков. Оттуда он отправился к тому месту, где в Ваза-Баррис впадает Мукуин, заняв по дороге две вражеские траншеи (он застиг их защитников врасплох).
Осада крепла. Была открыта быстрая и безопасная дорога для подкрепления. Ее основной участок от реки Сарженту до фазенды Сусуара́на, идущий через Варзею и Кашомонго, теперь охраняли 33, 16 и 28-й батальоны 2-й бригады и крыло батальона паулистов.
Теперь Канудус с севера до юга – Старой фазенды – и на запад, у дороги на Камбайю, очутился в громадном полукруге осады.
Для жагунсу пока еще оставались открытыми дороги на Уауа и Варзея-да-Эму в северо-восточном секторе.
Конец кампании был не за горами.
Глава II
Поход вспомогательной дивизии
Новые экспедиционные войска, устремившиеся к Монти-Санту по только что открытой дороге, были охвачены удивительным страхом – гложущим страхом не встретить на своем пути ни одного жагунсу. Когда они дойдут до поля боя, враг, конечно, будет уже повержен; от этого им было тяжело на душе.
Первой отправилась 13 сентября бригада, составленная из полицейских соединений нашего севера; этот порядок, продиктованный исключительно административными соображениями, в глубине души немало уязвил передовую бригаду, которую лишь два дня спустя должен был повести за собой генерал Карлус Эужениу.
Страх за славу
Дело в том, что с каждым днем повстанцы так слабели, терпя
