грохотал артиллерийским огнем редан; внизу, вдалеке, трещала непрекращающаяся ружейная стрельба; а они стояли на месте, никому не нужные, даже шальным пулям, что безобидно просвистывали высоко над головой.
Всё это с минуты на минуту закончится, и им останется лишь бесславное возвращение с девственно чистыми мечами, нетронутыми знаменами, не испещренными ценными отметинами сражений. А всё потому, что командующий экспедицией не скрывал намерения не торопить события, чтобы не тратить человеческие жизни почем зря, поскольку враг не сегодня завтра обязательно сдастся. Это высказанное без обиняков намерение было не только практичным, но и человечным. Но оно затрагивало воинскую честь еще не сражавшихся солдат. Они хотели своей славы. Они жаждали получить венки, заранее вышитые в их родных штатах ждущими их матерями, женами, невестами и сестрами. И не смогли удержаться. Они шумно ринулись вниз по склонам.
Тогда они вступили в бой, который удивил не столько атакуемых, сколько атакующих на остальных фронтах осады. Наступление устремилось в сторону Камбайю под прикрытием артиллерии, которой командовал полковник Олимпиу да Силвейра; вскоре бой разгорелся не на шутку.
Позже стало известно, что эти нетерпеливые герои, руководимые полковниками Сотеру ди Менезесом и Фирмину Ре́гу, намеревались взять поселение. Они собирались вести наступление к реке, затем быстро перейти ее, не прекращая сражаться. Потом они должны были вторгнуться на пустую площадь и устремиться, обнажив штыки, по узким улицам. Улицы будут прочесаны. С дымящихся руин они будут прыгать на ничего не ожидавших жителей. А затем – под взрыв аплодисментов – они навалятся на северные укрепления, застав врасплох тех, кто их охраняет…
Это было очень смелое наступление. Но эти солдаты не знали жителей сертанов. Те стремительно обогнали их и отрезали путь. Через некоторое время задуманное намерение было уже неосуществимо. И защитники Канудуса отомстили, сами того не понимая. Ибо действительно есть что-то болезненное, раздражающее и наглое в том пылу, беспокойстве и бессильной тревоге, с которыми эти бравые солдаты – крепкие, с хорошим обмундированием, сытые, вооруженные, готовые к бою – пытались разбить оборону противников, которые три месяца кряду не жили, а умирали – голодные, осыпаемые градом пуль, сжигаемые, обескровливаемые, утратив силу тела и духа, потеряв всю надежду, истощаемые всё больше день за днем. Они могли в последний раз проколоть штыком грудь агонизирующего, сделать контрольный выстрел в голову расстрелянного. И, конечно, немного славы они бы получили.
Но и этого им было не дано.
Да, круг осады сузился еще больше, но результат этого подвига не оправдывает жертв: было потеряно около 80 человек, в том числе раненый полковник Сотеру и убитый капитан Мануэл Батиста Корде́йру из Пара.
Круг сужается
Зато, говорили, потери противника были огромны: сотни убитых бойцов, сотни занятых домов. Действительно, теперь враг занимал менее трети поселения – к северу от площади и рядом с церковью.
Одиннадцать батальонов (линейные 16, 22, 24, 27, 32, 33, 37, 38-й батальоны из штата Амазонас, правое крыло батальона паулистов и 2-й батальон Пара) – более 2500 солдат – в последние дни заняли примерно 2000 домов и оказывали давление на жителей сертанов, стреляя по ним с гребня Старой фазенды на юге. С востока врага кололо столько же штыков 25, 7, 9, 35, 40, 30, 12, 26-го линейных и 5-го полицейского.
Итого около 5000 солдат – за исключением тех, кто остался охранять лагерь и дорогу на Монти-Санту.
Теперь вместо слабой линии обширной и растянутой осады население Канудуса окружало крепкое и целостное кольцо 20 батальонов; жители ютились в пяти сотнях домиков, в церкви, за последним изгибом реки. Кроме того, час за часом их территорию сокращали пожары. И хотя дома, в которых древесины было мало, не давали огню большого количества топлива, пламя неспешно продвигалось всё дальше, застилая переулки буроватым дымом, напоминая несовершенное горение сотен сыродутных печей: плотные клубы дыма коптили небосвод, густо заволакивали крыши, делая угрюмый и монотонный вид еще печальнее. Артиллерия с холмов стреляла мало, поскольку наведение требовало большой осторожности: малейшее отклонение, малейшая неточность – и снаряды упадут на атакующих.
Несмотря на это, площадь пустовала. Никто не решался занимать дома на ее северной границе, перпендикулярной молельному навесу; а внутри этих домов и слитых с ними воедино остальных, рядом с церковью, сидели последние жагунсу. Самые отважные еще охраняли разрушенные стены храма. Об их командирах известно мало. Тем не менее эти безымянные герои внушили своим людям бесстрашие перед лицом смерти и, неожиданно возникая то тут, то там, оказывали необъяснимое сопротивление, делая всё, чтобы как можно больше оттянуть развязку.
Поэтому начиная с 26 сентября бойцы оставляли траншеи, из которых отвечали на атаки, ради более тяжких и серьезных дел.
Могила, вырытая собственными руками
У самой церкви они строили последний редут – широкую квадратную яму. Они рыли себе могилу. Обстреливаемые со всех сторон, они отступали пядь за пядью, локоть за локтем, все вместе, к этой могиле, в которой останутся, неукротимые, навсегда.
Они копали глубокие колодцы в поисках закончившейся воды. В этих тяжелых трудах принимали участие и женщины, и дети, и старики, и больные. Однако они почти не могли пробить прочнейшие пласты глубже двух метров, чтобы добраться туда, где еще оставался тонкий слой грунтовых вод: его питали просачивающиеся туда последние застойные воды реки. Изредка они достигали этого слоя, чтобы через час влага испарилась, высосанная губкой иссушенной атмосферы. И их начала мучить жажда, усиленная потрясениями и палящим зноем. Тогда бой стал для них мрачным развлечением, оттеняющим более суровые тяготы. Они стреляли как попало, забыв о прицеливании, во все стороны, растрачивая боеприпасы так, что и самого богатого арсенала на них не хватило бы. Те, что скрывались в новой церкви, продолжали обстреливать холмы, пока остальные выходили навстречу батальонам, попавшим в лабиринт переулков. Там происходили брутальные сцены. Стесненность места действия и узкие улочки, затрудняющие передвижение даже самых малочисленных отрядов, превращали бой в дело исключительной и свирепой храбрости. Некоторые офицеры при наступлении распускали посвободнее пояса и перебрасывали на бок меч. Дрались на ножах.
Но в конце концов предприятие оказалось весьма непростым. После сужения осады защитники не выходили из домов, оказывая растущее сопротивление. А когда они отступали, победители обнаруживали необычайные сюрпризы. Даже в этом несчастном безумии жители сертанов не бросали старых обычаев.
Баррикада из покойников
Так было, например, при взятии одной лачуги, которая оказывала упорное сопротивление. Ворвавшись в нее, солдаты обнаружили гору трупов: шесть или восемь тел лежали друг на друге, заграждая дорогу. Эта картина не удивила атакующих. Они ринулись по темным углам. Но вдруг из кучи окровавленного тряпья им в спину выстрелили. Когда они в изумлении обернулись, на них, столпившихся в узкой комнатушке, обрушился еще один выстрел. Не успели они оправиться от удивления, как из дома выскочил фантастический воин, который воспользовался такой кощунственной уловкой – сражаться за баррикадой из мертвецов…
Вокруг колодцев
Медленное сужение осадного кольца снова застопорилось. Побежденный враг остановил его в последний раз. К тому же положение не требовало особых усилий. Победа придет сама собой. Достаточно удержать позиции. Поскольку все выходы были перекрыты, а колодцы по берегам реки окружены, падение Канудуса стало неизбежным, у него есть не более двух дней – даже если предположить, что осажденные могли столь долгое время и при таком зное терпеть мучившую их жажду.
Но сопротивление продлится еще целую неделю, потому что жители сертанов начали по ночам пробивать сплошной круг осады.
26 сентября были отбиты четыре жестокие атаки; 27 сентября – восемнадцать; в два следующих дня только одна, зато состоявшая из бесконечных нападений с шести часов вечера до пяти часов утра.
Жители сертанов не пытались пробить себе путь к отступлению. Дружно устремившись на юг, они ненадолго отвоевывали колодцы или лужи на дне Ваза-Барриса. Пока основная масса
