склон Фавелы, к находящемуся там пустому покатому пространству. Сверху нависало укрепление Седьмого сентября.
К нему пошли быстро, чтобы скорее покинуть опасную зону.
Посмотрели вниз на поселение. Наконец облик его изменился – Канудус темнел большими черными пятнами пожаров, ощетинивался торчащими из крыш балками, был завален кучами глины; он был полностью раздавлен, превращен в руины, сожжен, разорен…
Только узкая полоска на северной стороне площади и группа домов у молельного навеса и в тылу церкви оставались нетронутыми. Но их было очень мало, может быть около четырехсот, и все они теснились на ограниченном пространстве. И те, кто скрывался в них, не смогут дольше часа отражать нападение 6000 солдат.
Это стоило попробовать.
Глава V
Атака
Именно так и поступил командующий экспедицией, отказавшись от идеи ожидать сдачи поселка без ненужной траты жизней, путем постоянного истощения врага.
30 сентября верховное командование постановило назначить сражение на следующий день. И, согласно принятому плану, вечером того же дня соединения пришли в боевую готовность, занимая таким образом уже накануне исходные позиции[319].
Атаку должны были начать две бригады – 3-я и 6-я (полковники Дантас Баррету и Жуан Сезар Сампайю). Первая была закалена тремя месяцами непрерывных сражений, а вторая пришла в Канудус недавно, и ее бойцы жаждали встретиться с жагунсу. Итак, 6-я бригада оставила свою прежнюю позицию на «черной линии», где ее сменили три батальона – 9, 22 и 34-й, и, отправившись контрмаршем направо, проследовала к Старой фазенде, откуда вместе с другой бригадой, состоявшей из 29, 39 и 4-го батальонов, выдвинулась в сторону новой церкви – главной цели атаки, разместившись у нее в тылу и по флангам.
Этот основной маневр должен был дополниться другими, второстепенными и вспомогательными: в момент начала атаки 26-й линейный, 5-й полицейский и правое крыло батальона паулистов быстро займут позиции у левой балки Ваза-Барриса, у края площади, и останутся там до следующего приказа. В их тылу встанут два батальона из Пара, чтобы заменить их или послужить подкреплением исходя из условий сражения. Таким образом, схватка, начавшись в тылу и по флангам церкви, постепенно будет распространяться, уходя к линии штыков, нить которых прошивала пространство вплоть до боковой балки Ваза-Барриса у южной стороны площади.
Как видно, это было отважное наступление – в котором примут участие все прочие соединения, охраняющие недавно завоеванные позиции и лагерь. Они будут вступать в бой по мере необходимости или когда из траншей и лощин устремятся полчища изгнанных врагов.
Надо всем этим – в качестве необходимой предварительной подготовки – должен вестись непрерывный артиллерийский обстрел в течение часа из всех орудий по узкой территории, которую планировалось занять. Только после того как пушки умолкнут, бригады понесутся в атаку, обнажив штыки, стреляя только в случае необходимости. Однако в этом случае стрелять следовало строго в направлении с севера на юг, чтобы не попасть по батальонам, залегшим на соседних позициях. Услышав от командования: «Пехота в наступление!», 3-я бригада должна быстро пойти в направлении левого фланга церкви и остановиться в 150 метрах от него; в это время 29-й и 39-й батальоны 6-й бригады начнут атаку с тыла церкви, а 4-й батальон также пересечет Ваза-Баррис и нападет с правого фланга. Прочие бойцы, если непредсказуемые обстоятельства не потребуют дополнительных тактических действий, будут простыми наблюдателями.
Артиллерийский обстрел
И на рассвете 1 октября начался артиллерийский обстрел.
Он сходился в одной точке и метил в сократившееся скопление последних лачуг; обстрел велся по широкому полукругу длиною в два километра, от ближайших к лагерю батарей до последнего редана с другой стороны, где начиналась дорога на Камбайю. Он длился всего 48 минут, но был сокрушительным. Орудия были наведены накануне. Нельзя не попасть по неподвижной цели.
Кроме того, таким образом нераскаянным повстанцам был преподан последний урок. Было необходимо совершенно очистить почву для атаки во избежание неприятных сюрпризов, чтобы она стала наконец молниеносной и беспощадной, чтобы единственным препятствием на ее пути были руины. И руины были сотворены.
Видно было, как менялся подвергаемый пытке обстрелом участок поселения: падающие крыши, несомненно придавливавшие тех, кто прятался под ними в тесных каморках; падающие стены, разлетающиеся осколками и кусками глины; и то тут, то там, поначалу разрозненные, но тут же быстро сливающиеся, взрезающие пламенем пыль развалин, внезапно возникающие новые пожары.
Над всем этим – накрывая собою яркое утро в сертанах – подрагивающая сеть следов от вычерчивающих собой параболу выпущенных снарядов…
Ни один из них не был потрачен впустую. Они били по сломанным верхушкам церквей, разрываясь осколками, или отскакивали, рикошетя, и летели дальше, на храм и на молельный навес; взрывались в воздухе; взрывались над площадью; взрывались над соломенными крышами, разбивая глиняную кровлю; взрываясь, падали внутрь домов; сотрясали петляющие заулки, поднимали в воздух ошметки мусора; и встряхивали весь целиком, дом за домом, последний участок Канудуса. От обстрела ничем было не закрыться, нигде не скрыться. Недосягаемый для снарядов мертвый угол, образуемый стенами новой церкви (они не попадали в зону действия пушек с укрепления Седьмого сентября), был полностью разрушен восточными и западными батареями. По последним жагунсу, не теряя зря ни грамма железа, молотил, неуязвимый в своей жестокости, весь этот безжалостный обстрел.
А между тем никто не заметил ни неудержимого крика боли, ни бегущего человека, ни какого-либо оживления. И когда был произведен последний выстрел и утихло последнее эхо, необъяснимое спокойствие атакованных домов наводило на мысль о том, что Канудус опустел, как будто ночью всё его население каким-то чудом бежало.
Тишина продолжалась недолго. На Старой фазенде прозвучала труба. Атака началась.
Согласно полученным ранее указаниям, батальоны устремились из трех исходных позиций к новой церкви. Они продвигались незаметно между лачуг или по руслу Ваза-Барриса. Только один, 4-й пехотный, шел не так, как остальные бойцы. Этот батальон быстро, с опущенным оружием перешел реку; дошел до противоположного берега; поднялся на него; ровным четким строем промаршировал до входа на площадь.
Впервые сюда выходили бойцы в правильном армейском построении.
Ответ жагунсу
После этого маневра 4-й батальон начал героическое наступление. Но, сделав несколько шагов, он сразу же пришел в смятение. Несколько солдат упали ничком, словно заняв удобную огневую позицию за кусками разрушенного фасада; другие, забыв о построении, отступали; третьи стремительно удалялись, идя в атаку; потом разрозненные группки вели штыковой бой в лабиринте улиц – плутая. А потом еще тихий воздух взорвался грохотом, как будто рванула мина…
Как всегда, жагунсу внезапно, неожиданно, театрально и во всём блеске славы проявили себя, преграждая путь агрессорам.
Встал 4-й батальон, накрытый противником, выпрыгнувшим из засады на краю площади; встали 39-й и 29-й, обстреливаемые с близкого расстояния сквозь стены святыни; а слева от них замерло наступление бригады Дантаса Баррету. Подвергнувшись мощному нападению с фланга, она была вынуждена забыть о первоначальном направлении атаки и наступать туда – что и сделали три нестройные роты, отделившиеся от своих батальонов.
Все согласованные тактические маневры были оставлены. Вместо того чтобы встретиться у церкви, бригады останавливались или дробились в узких улочках.
Около часа бойцы, смотревшие на бой с высоты окружающих холмов, не могли различить ничего, кроме всё растущего рокота выстрелов и далеких криков – неразборчивого гула, на фоне которого постоянно, один за другим, доносились, почти что в беспокойстве, приглушенные звуки горнов. Обе бригады совсем растворились среди неразличимых домов. Но, вопреки всем ожиданиям, жители сертанов оставались невидимыми – ни один из них не показался по дороге к площади. Однако, поскольку нападение на них шло с трех сторон, они должны были, отступая и пускаясь в бегство, идти навстречу штыкам центральной и береговой линий атаки. Как мы видели, в этом состояла основная цель. В данном отношении атака совершенно не удалась. И неудача была равна провалу. Ведь нападающие, встретив сопротивление, которого встретить не рассчитывали, останавливались, прятались в укрытия; и в целом их поведение полностью противоречило поставленной задаче. Они теперь оборонялись. На них сверху, с дымящихся лачуг,
