class="p1">Это определение парадоксальным образом точно.
И действительно, среди жагунсу царит удивительный порядок. Гордые своею ролью бравых наемников, верно служа своему хозяину, они ограничивают беспорядки миниатюрными баталиями, к которым готовятся по-военному.
Для них разорение захваченных ими городов происходит по праву войны, и в этом отношении вся мировая история их в таком деле оправдывает.
Кроме того, здесь очень редки кражи. Красть для жагунсу позорно. Самый слабый из «гражданских», безоружный и беззащитный, может спокойно отправиться к побережью через леса и поля с сумками, набитыми алмазами и золотым песком. Ни один камешек, ни одна крупинка золота не пропадет из его багажа. Чужаку, не связанному с партийной борьбой, также ничто не грозит.
Нередко проходящий теми краями бродячий торговец с навьюченными драгоценным товаром лошадьми в ужасе останавливается как вкопанный, видя перед собою группу жагунсу на привале…
Но его настроение вскоре меняется. К нему подходит главарь с ружьем на плече, привечает его улыбкой и добрым словом; и в веселой компании ужас вмиг пропадает. Потом главарь требует у торговца налог – самокрутку. Зажигает ее, высекая искру одним ударом огнива, – и отпускает путника дальше без всякого риска для жизни и имущества.
Подобные случаи, говорящие об удивительном благородстве этих отчаянных смельчаков, весьма многочисленны.
В восьми-десяти лигах от Шики-Шики находится их столица – поселок Санту-Ина́сиу. Он находится среди гор, и полиция до сих пор не может к нему подобраться.
Как правило, полиции удается успокоить бушующие конфликты, действуя в роли нейтральных посредников между враждующими сторонами. Это подобно дипломатическим переговорам между великими державами. Вооруженное правосудие ведет переговоры с преступниками, взвешивает выдвигаемые сторонами условия, обсуждает их, предотвращает заявление ультиматумов и в конечном итоге ратифицирует настоящие мирные договоры, санкционируя тем самым верховенство безнаказанных разбойников.
Так наследственные пороки смешанного населения закрепились терпимостью закона.
Неудивительно, что они разрослись; сначала они процветали в долине Сан-Франсиску, затем выплеснулись еще севернее.
Ведь кангасейру Параибы и Пернамбуку, по сути, то же самое, только называются иначе. Их единственное, пожалуй, отличие от жагунсу состоит в выборе основного оружия. Традиционный мушкетон с широким дулом здесь заменяет нож-парнаиба с длинным прочным лезвием. Эти два родственных общества надолго потеряли контакт меж собою и развивались изолированно. Кангасейру в своих вылазках на юг и жагунсу в своих вылазках на север оказывались друг перед другом, но никогда не лицом к лицу – их разделяли отвесные утесы Па́улу-Афо́нсу.
Связать их должно было восстание в Монти-Санту.
Канудусская кампания спонтанным образом перебросила мостик между всеми этими затерянными в сертанах беспорядочными силами.
Глава II
Непосредственные причины войны
К восстанию привел пустячный инцидент.
Антониу Консельейру приобрел в Жуазейру некоторое количество древесины, недоступной в нищих каатингах Канудуса. Он заключил сделку с одним из представителей городских властей. Но вот прошел условленный срок передачи материала, предназначенного для отделки новой церкви, а поставка задерживалась. Всё говорит о том, что нарушение сделки было подстроено специально, чтобы город мог наконец порвать отношения с поселенцами из Канудуса.
Главный представитель судебной власти Жуазейру давно имел зуб на возмутителя спокойствия из сертанов – еще с тех времен, когда он, будучи судьей в Бон-Конселью, был вынужден поспешно бежать оттуда из-за нападения приспешников Консельейру.
Поэтому сделка как нельзя кстати подходила для того, чтобы отыграться. Судья знал, что его противник не оставит безнаказанной малейшую провокацию. Действительно: в ответ на нарушение условий сделки тот пригрозил напасть на Жуазейру и забрать оттуда древесину силой.
Дело было в октябре 1896 года.
Проследим эту историю по официальным документам:
Таково было положение дел, когда я получил от д-ра[199] Арлинду Леони, судьи в Жуазейру, срочную телеграмму, в коей он сообщал более или менее обоснованные слухи о том, что в ближайшие дни цветущий сей город подвергнется нападению людей Антониу Консельейру, ввиду чего он запрашивает принятия мер для обеспечения безопасности населения и избежания его массового бегства, впрочем уже начавшегося. Я написал ему в ответ, что одних лишь слухов для отправки правительственных[200] сил недостаточно, и посоветовал ему выставить на дорогах стражу, с тем чтобы в случае подтверждения передвижений бандитов он отправил телеграмму, дабы правительство могло незамедлительно и в срочном порядке выслать силы, необходимые для сдерживания оных и защиты города.
Поскольку полицейские силы, расквартированные в столице штата, находились в ослабленном положении ввиду принятия вышеописанных мною мер, я запросил у командующего округом генерала подготовить сто линейных солдат для отправки в Жуазейру, как только я получу соответствующее подтверждение от тамошнего окружного судьи. Через несколько дней я получил от последнего телеграмму, в которой сообщалось, что приспешники Антониу Консельейру находятся на расстоянии примерно двух дней пути от Жуазейру. Я уведомил об этом генерала, который немедленно удовлетворил мою просьбу и в срочном порядке отправил заранее подготовленные силы под командованием лейтенанта Пиреса Феррейры, которые должны были действовать на месте согласно указаниям упомянутого судьи.
По прибытии в Жуазейру сей храбрый офицер по совещании с вышеназванными властями решил выдвинуться навстречу бандитам, чтобы не допустить нападения на город[201].
Уму непостижимо, что такие незначительные причины привели к столь тяжелым последствиям. И тем не менее приведенный фрагмент совершенно ясно говорит о том, что правительство Баии пренебрегло уже имевшимися в прошлом тревожными звоночками и не придало должного значения данному вопросу.
Еще с 1874 года, вот уже двадцать два года, Антониу Консельейру был знаменит на всю северную глубинку и даже в городах на побережье, куда доходили обросшие преувеличениями и легендами рассказы о самых примечательных эпизодах его достойной романа жизни; о том, как день за днем ширилась его власть над народом сертанов; о его несравненном, в четверть века длиною паломничестве по всем закоулкам сертанов, где он оставлял громадный след, веху своего пути – башни десятков построенных им церквей[202]; он основал поселение Бон-Жезус, почти что город; от Шоррошо до Вила-ду-Конди, от Итапикуру до Жеремоабу не было ни одного городка, ни одного поселка, в котором бы он не имел пламенных сторонников, не восстановил кладбище, не построил церковь или не соорудил плотину; он давным-давно смело восстал против нового политического порядка, он безнаказанно топтал пепел указов, изданных властями взятых им городов; в 1893 году он полностью разбил в Масете́ многочисленный отряд полиции, а другой отряд, состоящий из восьмидесяти линейных солдат, вынудил к отступлению к Серринье; в 1894 году он оказался в центре жаркой дискуссии на заседании законодательного собрания штата Баия, когда на предложение одного депутата обратить внимание властей на «часть сертанов, в которой наблюдаются волнения, подстегиваемые неким Антониу Консельейру», прочие народные избранники, среди которых был один священник, представили последнего святым угодником, советы которого соответствовали самым бесспорным правилам христианского учения; в 1895 году он сделал так, что подготовленная архиепископом Баии апостольская миссия вернулась с неутешительными результатами, причем тогда брат Жуан Эванжелиста составил внушающий тревогу отчет, в котором подтвердил, что в Канудусе, за исключением женщин, детей, стариков и больных, имеется тысяча мужчин, крепких и бесстрашных мужчин, «вооруженных до зубов»; наконец, известно было, что он властвовал на обширной территории, что затрудняло доступ к крепости, в которой он окопался, поскольку верность его приспешников была непоколебимой, а за пределами окружавшей его верной паствы царило заговорщицкое молчание тех, кто боялся… А правительство решило, что сотни солдат было достаточно, чтобы справиться с таким размахом дел.
Дадим слово генералу Фредерику Солону, командующему 3-м военным округом:
4 ноября прошедшего (1896) года я, исполняя вышеуказанный приказ, немедленно удовлетворил направленное лично г-ном губернатором штата прошение о предоставлении сотни солдат нашего гарнизона для усмирения фанатиков из поселения Канудус. Г-н губернатор убеждал меня, что этого количества более чем достаточно.
Будучи уверен в глубоком понимании им происходящего во вверенном ему штате, я немедленно отправил к нему для получения приказов и инструкций отважного
